Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях Страница 32

[2] Тяглец (ист.) — это человек, обложенный тяглом, то есть обязанный платить государственные налоги и выполнять повинности (оброк, барщина) в России XV–XVIII веков. Это тягловый крестьянин или посадский человек, составлявший основной податный класс.

[3] За основу образа Анны взята судьба реальной женщины Анны Герасимовой.

[4] Ветошь — поношенная одежда.

[5] «Под горой» — название торгового места на Васильевском спуске.

[6] Здесь и далее за основу взяты истории реальных преступных персонажей, промышлявших на улицах Москвы 18 века.

[7] Это заведение просуществовало до 1830-х годов, а после его ликвидации «Волчьей долиной» стали называть другой разгульный трактир, находившийся у Большого Каменного моста. На том же месте, позднее построили ресторан «Эрмитаж».

[8] Поскольку описаний реально существующей в 18 веке «Волчьей долины» автор не нашла, то за основу взяла рассказы о более позднем заведении «Крым», находящегося примерно в той же локации, но уже в 19 веке.

[9] Хрущовая — богатая (жаргон)

[10] Бушуй — грязь (жаргон)

Глава 20

Несмотря ни на что, жизнь продолжалась. Дарёна регулярно ходила к церкви за подаянием и, исправно отдавая долю в казну Волчьей долины, старалась понемногу откладывать деньги. Как-то, заметив, с каким серьёзным видом «жиличка» пересчитывает, монетки Анна спросила:

— И на что копишь? Приданое что ли готовишь? — она лукаво подмигнула.

— Да какое там, — смущённо отмахнулась Дарёна. — Хорошее платье хочу купить.

— Платье? И зачем? Думаешь, милостыню лучше подавать станут? Это вряд ли, — женщина скептически покачала головой.

— Нет, не милостыню. В хорошем платье меня могут в приличный дом прислугой принять.

— Ох, дурная, — опустившись на лавку, выдохнула Анна.

— Почему дурная? — обижено надулась девочка.

— Да, что в хорошем, что в плохом платье в приличный дом тебя и на порог не пустят, — заявила женщина. — У господ на то крепостные имеются. Они если и нанимают кого, то лишь иноземцев, чтобы своих деток языкам да манерам обучать. А ты чему научить сможешь? — и взглянув в широко открытые глаза Дарёны, она хмыкнула. — Вот то-то же… Разве в какое обнищавшее семейство могут взять?.. — Анна задумалась. — Да только будешь там работать за троих, а получать меньше, чем на своей паперти. Да ещё, как в тело войдёшь, либо сынок барский, либо сам барин под юбку лезть начнёт… А защиты найти будет не у кого, — Анна вздохнула. — Уж я-то знаю, как это бывает…

— А если в дорогой трактир попробовать наняться? Я уже как-то работала посудомойкой…

— Посудомойкой? И как? Много заработала? Наверняка света белого не видела за той работой.

Дарёна нахмурилась, да, именно так всё и было, но сдаваться не хотелось, и она с надеждой взглянула на Анну.

— А если в мастерицы какие? У меня пальцы ловкие, батюшка всегда это отмечал.

— Белошвейки, что ли? Ну попробуй, если глаз не жаль. Да только я так скажу. Коли судьба тебя привела в Волчью долину, так тому и быть. На то воля Божия. И нечего его гневить. Крыша над головой есть, сыта, одета, чего тебе ещё надо?

— И что мне теперь всю жизнь на паперти стоять?

— А что? Не хуже, чем на фабрике спину гнуть. Там бабы к тридцати уже дряхлыми старухами делаются, а то и раньше помирают.

— Но и здесь опасно, — девочка нахмурилась. — А как полицейские сгребут да в каменный мешок[1]* кинут?

— Так не попадайся. Будь умнее, — ответила Анна и подмигнула. — Чёрт не выдаст, свинья не съест!

Разговор с опытной женщиной заставил Дарёну задуматься: «Может, она права? И действительно лучше мне остаться здесь? Что я смогу сделать Пушнову, если буду работать прислугой? Ещё одну крысу на тарелку подложу, если он в гости к хозяевам явится? — мысль о проделке заставила улыбнуться, но вспомнив о её последствиях, она вздохнула. — Да… Так ему не насолить. Ну и как я могу ему отомстить?»

Отказавшись от идеи наняться прислугой, Дарёна смирилась со своей новой жизнью и теперь, приходя в «Волчью долину» чтобы отдать долю в казну, не торопилась возвращаться в свою комнатёнку. Притаившись, где-нибудь в тёмном углу девчонка украдкой наблюдала за обитателями «преисподней», но особый интерес у неё вызывали «представления» карманника Цыгана, считающегося среди местных истинным воровским «аристократом». Частенько вполуха слушая болтовню собеседника, он, с ленцой развалившись за столом, играючи перемещал между пальцами игральные карты или серебряную монету. Дарёну восхищало его умение. Оно казалось волшебством, и, как-то подобрав кем-то выкинутую колоду, она тоже попыталась повторить его трюк. «Если где на ярмарке такое показать, то и неплохо заработать можно», — рассуждала девчонка, старательно упражняясь с картами. Поначалу у неё ничего не получалось, но часы упорных тренировок дали свой результат, и вскоре её представления перед окрестной детворой проходили на «ура».

В один солнечный день публику «Волчьей долины» ждало особое развлечение. Во дворе трактира сгорбленный старик воткнул в землю огородное пугало, но вместо драной рубахи накинул на его «плечи» старый кафтан, увешанный колокольчиками.

— А ну-ка, мелкота, проверим, на что вы способны, — глядя подслеповатыми глазами на местных собравшихся мальчишек, проговорил он.

— Это кто? — кивнув на старика, спросила Дарёна у Анны.

— Василий Зотов. Раньше мошенником[2]* был, каких поискать, — пояснила женщина. — Ещё при Ваньке Каине промышлял. Но теперь уже не тот… — она махнула рукой. — Как и ты подаянием зарабатывает. Вон, разве что мальцов обучать чёрной работе[3]* горазд.

Ожидая развлечение, во двор подтянулись и обитатели кабака, расположившись на завалинках[4]* и узких скамьях.

— Ну что, щенки, готовы? — между тем хихикнул дед и прищурился. — Кто первый?

— А что делать-то? — спросил Ивашка.

— А вот кто эту монету достанет, да так чтобы ни один колокольчик не звякнул, тому она и достанется, — ответил Василий, пряча в карман пугала серебряный рубль.

Детвора всполошилась и, рассчитывая на большой улов, тут же взялась ругаться и спорить, кто из них первым попытает удачу.

— Я пойду! — растолкав «пришлых», заявил Ивашка и с важным видом подошёл к висевшему кафтану. Но первое же прикосновение к карману отозвалось весёлым звоном, вызвав смех у старожилов «Волчьей долины» и довольные улыбки мальчишек, рассчитывающих, что им повезёт больше.

— Это невозможно… — обижено надув губы, проворчал пацан.

— А ты как