Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется - Ангелина Сантос Страница 3

Мне предстояло завтра посмотреть, хватит ли там места.

— Я уеду сегодня, — сказала я. — Куда именно, пока не знаю. Сниму комнату на несколько дней. Потом найду жилье.

Рейнар выдохнул и повернулся к окну. Я смотрела на его спину, на знакомую складку между лопатками, где всегда немного тянуло рубашку. Мне вдруг захотелось, чтобы он обернулся и сказал, что любит меня. Не обещал квартиру, не уговаривал подождать. Просто произнес то, что еще вчера я могла услышать без удивления.

Он обернулся.

— К чему такая спешка? Останься хотя бы на ночь. Твоя комната наверху, никто не мешает тебе закрыть дверь и побыть одной.

— Я не хочу сегодня ночевать с тобой в одном доме.

На этот раз он ничего не ответил.

Я встала. Верена тоже поднялась и взяла со стула свою сумочку.

— Мне, наверное, лучше уйти. Мы с тобой еще сможем поговорить, когда ты немного успокоишься.

— Я не знаю, о чем нам говорить, Верена.

Она сжала ручку сумочки.

— Мы обе любим Миру. Ради нее нам придется как-то общаться.

— Когда понадобится, я буду с тобой вежлива. Но сейчас не проси у меня ничего ради Миры.

Я вышла в холл, не дожидаясь ответа. Закрыла за собой дверь и постояла, держась за ручку. За дверью тихо заговорила Верена, но слов я не разобрала.

На лестнице мне встретилась горничная. Она несла сложенные полотенца, и я отступила, пропуская ее, хотя ступени были достаточно широкими.

— Принеси мне, пожалуйста, дорожную сумку. Ту, которая стоит в верхнем шкафу. И узнай, можно ли вызвать наемный экипаж.

Девушка остановилась.

— К какому часу, госпожа?

— Через час. Если я не успею, попрошу подождать.

Она кивнула и пошла дальше. Я поднялась в спальню.

На моей половине кровати лежала раскрытая книга. Я читала ее перед тем, как отправиться за льном, и оставила так — думала, вечером продолжу.

Я закрыла книгу и положила на комод.

В комнате было тепло. Рейнар не любил распахнутые окна, когда возвращался домой после долгого полета, и я по привычке закрывала створки к вечеру. Сейчас подошла и открыла обе. За окном виднелась узкая полоска соседнего сада. На веревке между деревьями висели белые простыни.

Я повернулась к шкафу.

Сначала я вытащила слишком много вещей. Два домашних платья, три выходных, теплую накидку, нижние юбки. Зачем-то сняла с полки коробку с шляпой, которую не надевала с прошлого лета. Все это лежало на кровати, а я не могла решить, что понадобится женщине, которая собирается уйти от мужа, но еще не знает, где будет спать.

Горничная принесла сумку. Поставила на скамью у кровати, открыла замки и спросила, помочь ли мне уложить вещи.

— Я сама. Только принеси большой плоский короб, в котором привезли шелк для Миры. Он должен быть в кладовой возле ее комнаты.

— Экипаж подадут через час, госпожа. За дорогу до Ивовой улицы просят десять медных. Там есть пансион, наш кучер знает хозяйку.

Я поблагодарила ее. Стало немного легче: теперь хотя бы было куда ехать.

Когда дверь закрылась, я села на край кровати и подтянула к себе сумку. На подкладке виднелись мои стежки: несколько лет назад я заменила протершийся карман. Рейнар купил эту сумку перед нашей первой поездкой вдвоем. Мы тогда уехали к озерам на четыре дня, и он всю дорогу жаловался на то, что лошади идут слишком медленно. Добравшись до берега, сам распаковал корзину с едой и нашел для нас место под деревьями.

Я хорошо помнила, как проснулась после обеда, положив голову ему на колени. Он сидел тихо, чтобы меня не разбудить, и отмахивал от моего лица мошек.

Я не могла примирить того мужчину с человеком, который только что обещал устроить мою жизнь после свадьбы дочери.

Я поставила сумку на пол, а ненужные сейчас платья вернула в шкаф. Взяла два повседневных, одну теплую шаль, белье и запасные чулки. Уложила щетку для волос, гребень и маленькое мыло в жестяной коробочке.

Посмотрев на ночную рубашку, я вспомнила, что у нее оторвалась завязка. Все откладывала починку. Нужно было взять ее с собой, но почему-то я никак не могла представить, где сегодня буду переодеваться ко сну.

Я нашла другую рубашку и засунула ее в сумку, не складывая. Потом вынула, расправила и уложила как следует.

В нижнем ящике комода стояла шкатулка с моими деньгами. Я высыпала монеты на постель. Тридцать шесть серебряных — все, что отложила за последние годы. Хозяйственный кошелек лежал отдельно, в другом ящике. Я не стала его открывать.

Рядом с деньгами хранились письма, мое свидетельство о рождении и брачный договор в тонкой папке. Я взяла папку и свидетельство. Письма пока оставила. Чтобы разобрать их, мне пришлось бы сесть и прочитать каждое, а времени на это не было.

Сняла серьги, которые носила каждый день, и убрала вместе с маминой брошью во внутренний карман сумки. Остальные украшения пока оставила.

На пальце осталось обручальное кольцо. Я попробовала сдвинуть его, но руки припухли, и ободок застрял у сустава. Я потянула сильнее, почувствовала боль и отпустила. Мыло лежало уже в сумке. Доставать его, идти к умывальнику и смотреть, как кольцо наконец соскользнет с пальца, я сейчас не могла.

Горничная принесла короб. Я приняла его у двери и попросила оставить меня до приезда экипажа.

Перед дверью Мириной комнаты я замялась, будто вдруг понадобилось разрешение войти. Прежде этого не случалось. Теперь я боялась, что увижу ее вещи и передумаю уезжать.

Я вошла, поставила короб на пол и приподняла простыню, которой было накрыто платье. На рукаве остался недошитый край. Мне захотелось сесть и закончить его прямо сейчас: протянуть нитку сквозь ткань, проверить шов. Работать, пока не перестанут дрожать руки. Но мне подали бы ужин, потом пришлось бы ложиться спать. Утром снова встретить Рейнара, выслушать его уговоры и остаться еще на день.

Вместо этого я сняла простыню и расстелила ее в коробе.

Когда Мире было десять, она разорвала на прогулке подол и прибежала ко мне, прижимая его ладонями к коленям. Я шила ей новое платье и как раз собиралась позвать на примерку.

«Мам, ты только посмотри, это можно зашить?» — спросила она с порога.

Я попросила принести ножницы, потому что не сразу сумела ответить. Прежде она называла