Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется - Ангелина Сантос Страница 2

В тот вечер я сама предложила позвать Верену на следующую примерку.

— Ты все это время приходила ко мне в дом, — сказала я, обращаясь к ней. — Садилась за мой стол. Спрашивала, что подарить Мире.

Верена повернулась. Лицо у нее было бледным, только губы все еще казались слишком яркими.

— Я хотела быть ближе к дочери. Ты сама говорила, что ей это нужно.

— И поэтому спала с моим мужем?

Она посмотрела на Рейнара. Я ждала ответа, но он подошел к столу, закрыл лежавшую на нем папку и отодвинул к стене чернильницу.

— Нам всем сейчас трудно, — сказал он. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Но прошу тебя обойтись без сцены. В доме прислуга, и я не хочу, чтобы Мира узнала обо всем от посторонних.

При имени дочери я машинально оглянулась на дверь. Она оставалась открытой. За ней виднелась полоса ковра, край вазы и солнечное пятно на стене. Горничной в холле уже не было.

Я закрыла дверь, придерживая ручку, чтобы не хлопнуть.

Верена отошла от окна. Рейнар смотрел на меня так внимательно, что я вдруг узнала выражение его лица: с таким терпением он объяснял Мире, почему нельзя ехать за город верхом перед самой грозой. Он говорил так, словно я должна была успокоиться, выслушав его доводы.

— Пойми, мы не планировали, что так получится, — начал он. — После ее возвращения многое изменилось. Мы стали чаще видеться, разговаривать. У нас есть дочь, есть прошлое, которое невозможно просто вычеркнуть.

Я сжала лен в кулаке. Еще утром мы сидели за завтраком, и он рассеянно гладил мою руку, пока я рассказывала о поездке в лавку.

— Зачем ты мне все это говоришь? — спросила я. — Ты хочешь, чтобы я ушла?

Он помедлил, глядя на мои руки, потом поднял глаза.

— Я хочу, чтобы ты поняла. У нас с Вереной появилась возможность снова стать семьей.

Глава 1 До свадьбы осталось два месяца

Я разжала пальцы и положила образец льна на стол. Уголок ткани попал на закрытую папку, и Рейнар машинально отодвинул его к краю.

— А когда мы с тобой перестали быть семьей? — спросила я.

Он потер переносицу. Я ждала, что он назовет день, ссору, какой-нибудь разговор, который для него оказался последним. Пыталась вспомнить его сама и не могла. Мы спорили, сердились друг на друга. Потом мирились. Во всяком случае, я так думала.

— Не нужно ставить вопрос таким образом. Ты прекрасно знаешь, как много для меня значишь.

— Я знаю, что ты четыре месяца спишь с Вереной. Об остальном ты пока ничего не сказал.

Он взглянул на нее, и от этого быстрого взгляда мне стало хуже. Раньше в трудных разговорах он так смотрел на меня. Когда нужно было поддержать его перед управляющим или вместе решить, как ответить Мире, которая уже договорилась о поездке, забыв спросить нашего согласия.

Теперь я стояла по другую сторону стола.

— Я не собираюсь выставлять тебя за дверь, Лидия. Ты останешься здесь столько, сколько понадобится. После свадьбы мы спокойно обсудим, как устроить твою жизнь. У тебя будет достойное содержание, хорошее жилье. Я прослежу, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

Я все-таки села в кресло: колени подгибались. Верена смотрела на меня сверху вниз, и я выпрямила спину, хотя больше всего хотелось опереться локтями о колени и закрыть лицо ладонями.

Она тоже села, выбрав стул у окна.

— После свадьбы, — повторила я. — До нее почти два месяца. Что все это время будет происходить здесь?

— Ничего, что могло бы тебя оскорбить. Я перейду в другую спальню. Верена пока останется у себя. Нам нужно немного терпения, только и всего.

— А за ужином мы будем сидеть, как сидели вчера?

Рейнар помедлил.

— Мы взрослые люди. Я уверен, что сможем вести себя достойно.

Мне хотелось встать и ударить его. Я прижала ладони к коленям. Рейнар смотрел на меня спокойно; наверное, ждал, что я снова постараюсь его понять.

— Объясни мне, что ты называешь достойным поведением, — сказала я. — Я должна продолжать жить с тобой, пока ты решаешь, когда мне лучше съехать? Готовиться к свадьбе, принимать Верену, обсуждать с ней цвет скатертей?

— Ты все равно собиралась заниматься свадьбой. Мы ведь говорим о Мире. Нельзя за один вечер отменить все, что ты обещала дочери.

Я подняла на него глаза.

Мне обещали жилье и содержание, но уезжать сегодня было неудобно: у дочери предстояла свадьба, а у меня оставалось много работы.

— Платье Миры ты закончишь? — спросил он тише. — До отъезда она только о нем и говорила.

Я стиснула зубы. Перед глазами стояла его рука на затылке Верены, а он уже спрашивал о рукавах и юбке, лежавших наверху под простыней.

— Это мы с Мирой решим сами.

Верена подалась вперед.

— Лидия, пожалуйста, не думай, будто я хотела тебя обидеть. Мне тоже непросто сидеть здесь и все это слушать. Но у нас с Рейнаром есть дочь, и ее свадьба должна остаться хорошим воспоминанием. Можно ведь пока ничего ей не говорить?

Я перевела взгляд на нее. Пять месяцев я помогала им с Мирой привыкнуть друг к другу. И почти все это время они с Рейнаром спали вместе.

— Ты хочешь, чтобы я еще два месяца ей врала?

— Я прошу тебя не говорить с ней сейчас, когда ты так расстроена. Мира уехала счастливой. Давай дождемся, пока она вернется, и объясним все спокойно.

В этом предложении было достаточно здравого смысла, чтобы я почти согласилась. Зачем пугать дочь письмом? Она гостила у будущей свекрови, выбирала с Оскаром место, где они будут жить после свадьбы. Я уже открыла рот, чтобы сказать, что подожду.

Потом поняла: письмо хотя бы будет моим. Когда мы сядем за общий стол, Рейнар снова заговорит о терпении, Верена — о том, как трудно всем троим, а я начну подбирать слова, чтобы никого не заставить краснеть.

— О ваших отношениях Мира знает? — спросила я у мужа.

— Нет. И я надеюсь, ты позволишь мне самому поговорить с дочерью.

— Я тоже с ней поговорю. О том, почему ухожу, она должна узнать от меня.

Рейнар обошел стол и остановился передо мной.

— Ты сейчас не в том состоянии, чтобы принимать решения.

— А ты принимаешь их четыре месяца. На нас обоих времени хватило.

На последнем слове у меня дрогнул голос. Рейнар протянул мне руку. Я отодвинулась, и он остановился.

— Не трогай меня, пожалуйста.

Он опустил руку.

Несколько мгновений мы молчали. За окном кто-то из