Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли Страница 3

И правда, она резко оборачивается ко мне. Я обхватываю её лицо ладонью и рывком притягиваю к себе, готовый поцеловать.

Наши губы в нескольких миллиметрах друг от друга, когда она уворачивается. В секунду она меняет позицию. И, сам не знаю как, я оказываюсь прижат к стене здания — щека впечатана в бетон, руки заломлены за спину.

— Ай! — взвизгиваю я на высокой ноте.

— И что ты, по-твоему, делал?

— Пытался тебя поцеловать. Уверен, если я тебя поцелую, то получу подтверждение, что это была ты.

В тот вечер я был одурманен алкоголем, только что поговорил с Тимосом об Афродите, и вообще произошло слишком много всего.

Несколько проходящих мимо студентов с интересом наблюдают за сценой, и я изображаю безразличную улыбку.

— Никогда больше не пытайся, — предупреждает она.

— Ладно. — Разумеется, я попытаюсь снова.

Лиакос отпускает меня, затем берет за предплечье и ведет к помосту, который соорудили под открытым небом для церемонии. Выпускники уже собрались в первых рядах. Следующие заняты семьями. В последних рядах и повсюду вокруг стоят остальные студенты кампуса.

Я замечаю свою семью и Лиама в тени дерева неподалеку. Несмотря на церемонию выпуска, мы, Лайвли, всё равно боремся за внимание публики.

Это то, что я всегда любил. Обожаю, когда на меня смотрят, когда мной восхищаются, когда находят меня красивым и притягательным. Я жажду внимания. Без него я бы просто умер.

Драматично? Нет, искренне.

Мы догоняем остальных членов семьи в молчании. Лиакос устраивается чуть в стороне от нас, скрестив руки на груди. Она напоминает мне Тимоса, особенно тем, как он защищал Афродиту.

Я достаю телефон и пишу сообщение на номер, не сохраненный в контактах.

Гермес: Ты тут?

Ответ приходит мгновенно.

Тимос: Да. Живее. Мы не можем больше так рисковать.

В тот момент, когда ректор начинает говорить о почестях и награждать студентов, отличившихся выдающимися результатами, я напрягаюсь и навостряю уши.

— …а теперь перейдем к вручению особой степени.

Я запускаю видеозвонок. Тимос отвечает после первого же гудка. Его лицо появляется на весь экран, фона совсем не видно. Он купил телефон с одноразовой сим-картой только для того, чтобы увидеть награждение Дейзи.

Как только звонок завершится, он уничтожит всё, и они переедут в другой штат.

— Сегодня мы хотели бы посмертно присудить степень Афродите Дейзи Лайвли. Блестящая студентка Йеля, она училась на втором курсе факультета психологии, когда её жизнь трагически оборвалась. Её оценки были лучшими, и все профессора сходятся во мнении, что она обладала исключительным, острым умом. Она сдавала экзамены на высший балл и даже начала проходить тесты за третий курс. К сожалению, Афродита покинула нас этой зимой. Но мы хотим провозгласить её доктором, несмотря ни на что. Она заслуживает эту награду, заслуживает это признание и заслуживает минуты молчания, о которой я прошу вас сейчас.

На кампусе — мертвая тишина.

Я опускаю взгляд на экран мобильного. Тимос наблюдает, прижав ладонь ко рту. У него суровое лицо, но глаза блестят. По щеке катится слеза, и за ней тут же следуют другие. Кадр дрожит, будто рука, которой он держит телефон, не может замереть от избытка чувств.

Он плачет не от боли. Я осознаю это, когда и у меня перед глазами всё расплывается, и я плачу вместе с ним.

Мы плачем от счастья. От счастья, что её труд, который она вкладывала во всё, что делала, был признан. Усердие, которое никогда её не покидало — даже когда отец строил ей козни и ни во что не ставил, даже когда её мечты втаптывали в грязь, а достоинство оскорбляли.

— Спасибо, — возобновляет речь ректор. — Пользуясь случаем, я и совет хотим передать вам последнее послание. Если вы переживаете трудные времена, если чувствуете себя раздавленными и не видите выхода — ищите помощи. Всегда. Берегите своё тело и свой разум. Пожалуйста, просите о помощи. — Она делает почти сокрушенный жест. — В конце церемонии мы раздадим вам листовки с информацией, которая, надеемся, будет вам полезна. Мы собрали номера горячих линий, по которым можно позвонить в случае необходимости, и указали кабинеты психологической поддержки, куда вы можете обратиться прямо здесь, в кампусе.

Я сжимаю свободную руку в кулак.

Очень мило, конечно. Жаль только, что Афродита не страдала депрессией. Жаль, что она хотела жить и учиться. Никто не любил жизнь так сильно, как она.

— Спасибо, Герм, — шепчет сквозь всхлипы Тимос.

Он не дает мне времени попрощаться. Резко вешает трубку, оставляя меня пялиться в черный экран. Несмотря на это, мне всё еще кажется, что я слышу его плач.

Проверяю, как дела у братьев и сестер. Аполлон непроницаем, у Хайдеса глаза блестят от эмоций, а Афина плачет, не издавая ни звука.

Когда Лиам протягивает ей платок, она отказывается.

— Мне не нужно, спасибо.

— У тебя сейчас сопли потекут. Уверена? То есть ты всё равно красавица, но…

Я оттаскиваю его прежде, чем Афина успеет его ударить.

Мы остаемся на церемонии, хотя мне хочется только одного: сбежать в комнату и разрыдаться. А потом трахнуть кого-нибудь случайного, чтобы поднять себе настроение.

Я уже собираюсь развернуться и так и сделать, но кто-то меня окликает. Незнакомый мужской голос.

— Какого черта… — восклицает Аполлон, глядя мне за спину.

На кампусе воцарилась тишина. Взгляды всех присутствующих устремлены на нас. Церемония внезапно прервалась.

Я оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с офицером полиции. Он ростом с меня, но вдвое массивнее. У него симпатичное лицо, и вряд ли он намного старше нас. За его спиной стоят еще шестеро.

У сестры Тимоса глаза на лоб лезут; кажется, она в таком же замешательстве, как и остальные.

Что, черт возьми, происходит?

— Гермес Илай Лайвли? — спрашивает офицер, стоящий впереди всех.

— Да, сэр. Что-то не так?

Несмотря на мою улыбку, он хмурится. Из кармана он достает наручники. — Вы арестованы. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете оплатить его услуги, адвокат будет предоставлен вам государством.

Я беззвучно хватаю ртом воздух. Мне хочется рассмеяться.

Это шутка?

Да, может, это группа стриптизеров. Те, что переодеваются копами или пожарными и устраивают веселое шоу. Может…

Металл наручников смыкается на моих запястьях, сводя на нет все мои гипотезы.

Я поворачиваюсь к братьям и в этот миг понимаю: это не шутка в дурном вкусе. Хайдес выглядит так, будто готов наброситься на полицию, Хейвен держит