Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли Страница 2

От меня не укрывается усмешка, которой обмениваются братья.

Мы недавно вернулись из Греции. Попрощавшись с Аресом, Хелл и Тимосом, мы сели на рейс до Коннектикута и вернулись к своей жизни.

В их отсутствие мы снова изменили распределение по комнатам. Я, Хайдес и Аполлон снова поселились вместе — по моему желанию. Видя эмоциональное состояние моих кузенов после прощания с Аресом (когда они не знали, увидятся ли снова), я ощутил мощный прилив чувства семьи и единства.

Ну и еще весело докапываться до этих двух хмурых рож.

Мне жаль Лиама, но он сейчас с Поси. Конечно, мы заглядываем к ним каждый день, чтобы убедиться, что они не сравняли комнату с землей, но они справятся. Надеемся.

Когда Хайдес открывает дверь, Хейвен уже стоит там, в коридоре. Её сопровождают Афина и Гера.

Хейвен и Хайдес обмениваются мимолетным поцелуем, она приподнимается на цыпочки, чтобы шепнуть ему что-то на ухо. Хайдес строит грустную гримасу, а она гладит его по лицу.

Афина фыркает. — Вы закончили с нежностями или нам нужно подождать еще вечность?

— Тена, трахни уже кого-нибудь и перестань донимать тех, кто счастлив, — подначиваю я, подходя к ней.

Она собирается возразить, но я опережаю её. Обнимаю её за плечи и прижимаю к себе. Афина ненавидит физический контакт, за исключением тех случаев, когда нужно избивать всякое отребье из Йеля в спортзалах этажом ниже.

— Как ты, Тена?

— Нормально, но я бы предпочла, чтобы меня не трогали, спасибо, — отвечает она, пытаясь вырваться.

— Смотрите, что я получила сегодня утром, — прерывает нас Гера. Она машет открыткой с ехидной ухмылкой.

Мой радар сплетен активируется, и я выхватываю её из рук Геры с излишним рвением.

Это открытка из Италии. На лицевой стороне — Колизей, но я уверен, что Арес и Хелл на самом деле не там. На обороте же приклеен полароидный снимок с посланием.

— Он на другом конце света, а умудряется бесить меня так, будто стоит прямо передо мной, — комментирует Афина.

На фото Хелл, Арес и Тимос сидят за столиком на открытом воздухе. На фоне виднеется какой-то частный садик с пышной зеленой травой. Хелл улыбается в камеру, на ней белое платьице. Арес, стоящий позади неё, скорчил дурацкую рожу и лапает её за грудь обеими руками. Фото сделано в тот самый момент, когда Тимос с раздраженным видом косится на выходку Ареса.

Послание на открытке гласит: «У нас всё пучком. Уже получил три пощечины. К сожалению, не в спальне с Хелл, а от Термоса. Мы в порядке. (Ш-ш-шс-с-с Ш-ш-шС-с-с-с ш-с-с-с-с — перевод на змеиный специально для Афины)».

Я громко хохочу и тут же передаю открытку Хейвен и Хайдесу. Аполлон, поворачивающий ключ в замке, оборачивается, чтобы подсмотреть. Уголок его губ дергается вверх, но стоит ему заметить мой взгляд, как он снова становится серьезным.

— Живее, студенты будут здесь с минуты на минуту, — призывает нас Афина.

Все направляются к выходу, и только оставшись позади, я замечаю еще одного человека. Она была настолько тихой, что я её даже не разглядел.

Сестра Тимоса. Агент Лиакос.

Не успеваю я ей улыбнуться, как она закатывает глаза. — Давай, Гермес, иди. Я замыкаю строй.

— Я составлю тебе компанию, иди со мной, — приглашаю я.

С некоторой неохотой она соглашается. Она не стала наряжаться так элегантно, как мы, но это неважно.

Её взгляд так часто стреляет в сторону моего галстука, что это начинает меня раздражать. — Что-то не так?

— Не умеешь завязывать узел?

— Нет. А ты умеешь?

— Конечно. Меня научил отец.

— А меня мой отец научил азартным играм и мошенничеству. Видимо, это проблема всех красивых людей.

— Потрясающе. Ладно, замри на секунду.

Агент Лиакос останавливается и жестом велит мне подойти ближе. Остальные члены семьи уже скрылись в конце коридора и выходят через боковую дверь в сад.

Я подхожу к ней с сомнением. — И что ты задумала?

Руки Лиакос хватают галстук, болтающийся у меня на шее, и начинают ловко манипулировать его концами. Она такая крошечная, что её лицо оказывается прямо на уровне моей груди; она предельно сосредоточена, пока возится с тканью.

Через несколько секунд узел готов.

Она случайно затягивает его слишком туго, на мгновение перекрывая мне кислород. Я издаю слабый хрип, и она тут же ослабляет петлю. — Прости. Теперь нормально?

— Было бы еще лучше, если бы твоя рука сжимала мне горло.

В ответ она снова дергает галстук, лишая меня воздуха. Я тут же вцепляюсь руками в шею и ослабляю узел, пока он не распускается наполовину. Галстук выглядит опрятнее, чем раньше, но всё равно слегка висит.

В общем-то, мне нравится такой стиль. Очень в моем духе.

— Послушай, я почти уверен, что знаю тебя, — восклицаю я, догоняя её. Несмотря на низкий рост, она шагает невероятно широко.

Я же очень высокий, но шаги у меня мелкие. Какой смысл делать дела в спешке? Так люди быстрее стареют и обзаводятся морщинами к тридцати годам. Я должен сохранять свой статус великолепия как можно дольше, принимая жизнь неспешно.

— Ах, да? — Лиакос придерживает для меня дверь, приглашая выйти первым.

— В моем заведении на Олимпе. В «Ласте». Ты запрыгнула ко мне на колени и поцеловала меня.

Это было в ночь после Игр Ахиллеса — одного из испытаний, которые дедушка Уран устроил для Ареса. Они играли на шахматной доске в человеческий рост, и мой кузен заставил половину семьи признаться в своих слабостях, обнажить свои ахиллесовы пяты. После великих драм и полуинцестов мы все разошлись, и я, как обычно, наблюдал за событиями со стороны.

Пока не почувствовал себя жутким вуайеристом и не решил забиться в своем клубе, чтобы завершить вечер приличной пьянкой.

Ну, на самом деле я не чувствовал себя вуайеристом, просто шпионить больше было не за чем.

Именно там, я уверен, мы и познакомились. Девушка запрыгнула ко мне на колени и поцеловала, а потом предложила сыграть вместе. Ей нужно было раздобыть денег на оплату учебы в университете.

Я убежден, что это была агент Лиакос. Но зачем она это сделала? Это было прикрытие? Она следила за мной? Или просто хотела поиздеваться?

Я не свожу с неё глаз в надежде уловить хоть малейший знак, который её выдаст. Она остается бесстрастной. Черт, она определенно сестра Тимоса. У обоих выразительность как у булыжника.

— Исключено.

— А я говорю — да.

— Как скажешь.

— У тебя всегда лицо как у истукана с острова Пасхи, любовь моя?