Халазия, или на Земле тоже можно жить - Tommy Glub Страница 3

И всё-таки я продолжаю мечтать. Потому что иначе совсем никак. Я почему-то верю, что там что-то осталось.

На уничтоженной радиацией планете, где по данным орбитальных станций нет живых.

Мама приходит вовремя, как всегда. Я уже научилась чувствовать её шаги, угадывать, когда откроется дверь. Но сейчас что-то не так. Я смотрю через решётки и вижу, как она захлопывает дверь чуть сильнее обычного, бросает рюкзак на кровать и садится, тяжело опускаясь, будто весь мир обрушился ей на плечи. Её спина дрожит, и я понимаю — она плачет.

Мама медленно стягивает верх комбинезона, оставаясь в штанах и простой майке. Она будто специально тянет время, пытается собрать себя, но плечи её всё равно вздрагивают. Наконец, она подходит к вентиляции, открывает створку, и я сразу вижу её заплаканные глаза.

— Он… он пропал с радаров, — её голос звучит тихо, будто боясь произнести это вслух. — Лиам пропал с радаров, дорогая. Это впервые так. Впервые капсула исчезла, едва войдя в атмосферу. Уже несколько часов нет никаких вестей.

Я чувствую, как внутри всё обрывается. Сначала паника, потом холодный страх. Мама пытается держаться, но её руки дрожат, когда я хватаю её за пальцы.

— Он же выберется? — шепчу я, пытаясь уцепиться за хоть какую-то надежду. — Он вернётся? Что на Земле ему может угрожать? Там ведь никого нет!

Мама резко выдыхает и опускает взгляд, пряча его от меня. Её губы поджимаются, а пальцы сжимаются в кулак.

— Да, ты права, — отвечает она с натянутой уверенностью, будто произнесённые слова помогут ей самой в это поверить. — Начальники сказали не эмоционировать, держаться. Просто подождать.

Она глотает комок в горле и торопливо добавляет:

— Давай оставим на ночь планшет включённым? Вдруг что-то появится…

Я киваю, а она, заметив мои дрожащие руки, мягко улыбается, пытаясь хоть немного меня успокоить.

— Ты как, малышка? — спрашивает она, уже привычным тоном, но в её голосе всё равно проскальзывает нервозность. — Голодная? Давай покормлю тебя.

Я знаю, что она пытается отвлечь меня, но сама не справляется с собственной тревогой. И, хотя я хочу, чтобы она рассказала всё, я делаю вид, что верю её спокойствию.

Мы садимся за стол, и мама начинает расставлять ужин. Я наблюдаю за ней, привычно подперев рукой подбородок, как вдруг по всей каюте разносится сигнал. Холодок пробегает по спине. Сигнал в такое время? Это не к добру.

— Прячься, — шепчет мама, оборачиваясь ко мне.

Я мгновенно бросаюсь к вентиляции, привычно группируясь, чтобы юркнуть внутрь. Едва я успела закрыться, дверь открывается, и я слышу, как мама кого-то впускает.

— Вот это сюрприз, — звучит низкий мужской голос, от которого у меня мурашки бегут по коже. Я замираю в темноте, стараясь дышать как можно тише.

— Проходите, — отвечает мама, но в её голосе слышна неуверенность.

Шаги раздаются по каюте, тяжелые, уверенные, словно этот человек не в гостях, а у себя дома. Мне не видно, что происходит, но я чувствую, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым.

— Тут, — наконец произносит мама, и я вздрагиваю, почувствовав, как она указывает на вентиляцию.

Я замираю, внутренне сопротивляясь её словам, но, заметив её жест сквозь толстые решётки, нехотя вылезаю из укрытия. На руках остаются тонкие полосы от металла, колени отзываются болью от постоянных лазаний, но это не так страшно. Гораздо страшнее мужчина, который стоит посреди нашей каюты.

Высокий, с резкими чертами лица и пронизывающим взглядом, он смотрит на меня так, будто видит насквозь. Его глаза чуть светятся голубоватым светом, и эта деталь сразу цепляет моё внимание. Это неправильно. Люди так не выглядят.

— Взрослая, — произносит он, кивнув и протянув руку.

Я медлю, не отрывая взгляда от его глаз. Его улыбка кажется мне фальшивой, слишком выверенной, словно натянутая маска. Но мама подбадривает меня взглядом, и я нехотя пожимаю его руку.

— Ян. Приятно познакомиться, малышка Лия, — говорит он.

Его голос звучит непривычно мягко, но от этого мне становится ещё более не по себе. Что-то в нём неправильное. Эта мысль бьётся в моей голове, словно сигнал тревоги. Я быстро убираю руку и ищу взглядом маму.

Она стоит чуть в стороне, смотрит на меня виновато, будто хочет что-то сказать, но не может найти нужных слов. Наконец, сглатывает и говорит:

— Если днём он не вернётся, нужно будет лететь мне. Так что мне необходимо было, чтобы мой коллега знал о тебе. Прости, что не предупредила, малышка.

Её слова будто отдаются эхом. Я с трудом понимаю их смысл, потому что все мои мысли сосредоточены на мужчине, который продолжает рассматривать меня, как хищник свою жертву.

Мама говорит, но я не слышу её. Я снова смотрю на Яна, и меня охватывает тревога. Что-то не так с этим человеком. Что-то в нём меня пугает до дрожи. Он кажется слишком уверенным, слишком спокойным. Его голубые глаза словно впиваются в меня. Он не так прост, каким хочет казаться.

* * *

— Быстро собирайся! — в конце следующего дня в каюту ввалился Ян.

Я вздрогнула так сильно, что едва не ударилась головой о верхнюю часть вентиляции. К тому моменту я уже сгрызла себе все ногти, а пальцы казались чужими от постоянного напряжения. Утром мама, как обычно, молча поела, бросила привычное «веди себя тихо» и ушла. Никаких объяснений, никаких слов о брате, будто ей было легче так справляться.

Я весь день напряжённо вслушивалась в каждое объявление, боясь пропустить хоть что-то. Сердце гулко билось в груди, пока я неотрывно смотрела в решётку, подслушивая шаги за пределами каюты. Каждая секунда ожидания тянулась, как час. Неизвестность заставляла волосы на голове вставать дыбом, а тишина — сдавливать грудь.

Может, Лиам уже вернулся? Застрял с документами или новыми исследованиями? Или, может, вот-вот придёт мама с новостями?

Но их не было.

Только гнетущее молчание системы.

Даже Халазия не говорила сегодня. Молчала.

Когда Ян ввалился внутрь, я тут же выбралась из вентиляции, с трудом вставая на ноги. По телу прошла дрожь, и я вцепилась в край люка, чтобы не упасть. Ян осмотрел меня с головы до ног, нахмурился. Его взгляд, ледяной и цепкий, вызвал новый прилив тревоги.

— Твоя мама решила лететь вслед за Лиамом. Ты должна отговорить её, — резко бросил он.

— Но как? Я не могу выходить… — мой голос звучит почти шёпотом, но дрожь в нём я никак не