Халазия, или на Земле тоже можно жить - Tommy Glub

Tommy Glub

Халазия, или на Земле тоже можно жить

Пролог

Все события, герои, названия организаций, заведений и иных объектов являются вымышленными. Любое совпадение с реально существующими людьми или местами — случайность.

Как и любой мир в фантастических романах, этот тоже полностью выдуман автором.

В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты и нецензурную брань.

Автор не преследует цели пропаганды нетрадиционных отношений. И подчеркивает, что произведение является художественным вымыслом.

Будь ты проклят!

Стискиваю челюсти, пока теплое, вязкое что-то медленно стекает по животу, разливаясь липкой сыростью. Резкая боль пронзает тело, вырывая из меня сдавленный стон. Дышу тяжело, словно воздух внутри капсулы вдруг стал плотнее.

Поднимаю голову, хотя веки будто налиты свинцом. Перед глазами всё плывёт. Нужно понять: есть ли шанс выбраться? Заклинившие ремни впиваются в тело, каждый вдох сдавлен, они не дают мне нормально дышать.

Времени мало.

С губ срывается сдавленный вскрик, когда бью по панели кулаком. Кнопки отзываются тупым, раздражающим щелчком. Люк с натужным шипением поднимается, но внезапно застывает, едва приоткрывшись. Только этого мне не хватало! Механизмы капсулы трещат, и нарастающее отчаяние будто сжимает моё горло. Бью по кнопке снова, сильнее. Ноль эффекта. Створка лишь дёргается, словно издевается.

Голова кружится. Постепенно осознаю, что эта тошнота и боль — последствия удара. Я что, стукнулась так сильно, что мозги стали работать медленнее? Ладонь сама собой тянется к виску. Несильный удар кулаком, чтобы собраться, но это только усиливает пульсирующую боль. Чувствую, как что-то тёплое сочится из-под волос, пряди липнут к шее.

Проклятие! Я сбрасываю белоснежную куртку и отстёгиваюсь. Боль в животе рвётся наружу с каждым движением, но мне нельзя думать об этом сейчас. Потом. Если доживу.

Капсула накренилась. Каждое движение даётся с трудом. Гравитация безжалостно тянет меня вниз, вправо. Меня бросает на плечо, и я едва успеваю сгруппироваться, выставив руки вперёд. Ладони сразу же обдираются о выступы и крючки, но это мелочи. Слабость затопляет тело волной, и я снова падаю, тяжело ударяясь о стену.

Сквозь приоткрытый люк слышен свист ветра. Сильного, холодного и морозного. Даже внутри капсулы он пробирает до костей. Не знаю, куда меня выбросило. Может, я на краю скалы? Ещё одно движение — и всё. Не хочу об этом думать, но картинка перед глазами так и рисует: я лечу вниз, а потом...

Я всё ещё жива. Это абсурдно. Чистый воздух Земли врывается внутрь капсулы. В ноздри ударяет его терпкий, свежий аромат, но он не приносит успокоения. Или здесь нет больше радиации… Или мне просто везёт?

Я должна выбираться. Но мысли путаются, и каждое движение отзывается новым всплеском боли. В голове шумит, словно прямо рядом заработала старая вентиляция.

Подтягиваюсь к люку, руками прощупываю поверхность. Каждое движение даётся с трудом. Руки дрожат. Взгляд тянется вверх, но я тут же щурюсь, ослеплённая светом. Солнце. Его лучи настолько яркие, что, кажется, они лишат меня зрения, если я буду смотреть дольше.

А потом лучи перекрывает чья-то тень.

Сердце падает куда-то в пятки. В воздухе тут же ощущается неприятный, кисловато-горький запах. Тёмные глаза смотрят прямо на меня, без единого звука. В этом взгляде что-то хищное, жуткое. Лёгкие будто забывают, как вдыхать воздух, тело сковывает дрожь. Я зажмуриваюсь, не могу выдержать эту тяжесть, но от этого легче не становится.

Всё. Вот и смерть.

Я бежала от неё так долго, пряталась, прорывалась сквозь ад, чтобы в конце концов просто упасть в её лапы?

— Брат, тащи верёвки! Тут девка!

1 глава. Светлая Халазия

Как и любой мир в фантастических романах, этот тоже полностью выдуман автором. В тексте присутствуют откровенные и жёсткие сцены.

Третья орбитальная станция “Халазия”.

1 день назад.

«Система активирована. Новый суточный цикл запущен.

Параметры окружающей среды: оптимальные.

Уровень освещения: достаточный.

Уровень кислорода: 21,3 % — в пределах нормы.

Температура: комфортная.

Приоритетная задача: обеспечение энергетического баланса.

Подготовьте питательный завтрак, обед и ужин для оптимальной производительности. После завершения подготовки, приступайте к выполнению задач, направленных на благополучие и процветание светлой Халазии. Ваши действия должны быть ответственными, внимательными, прилежными и послушными, соответствующими протоколам совершенного гражданина.

Запуск систем...

Готовность к работе: 100 %. Начните новый день с уверенностью и целеустремлённостью.

Светлая Халазия ждёт ваших достижений.»

Халазия говорит своим неизменным механическим тоном. Гладкий, безэмоциональный, он словно проникает в каждую часть станции. Кажется, неважно, где ты находишься — на складе, в каюте или в центральном отсеке, ты всегда её слышишь.

Я морщусь. Её «добрые утренние пожелания» не менялись с самого моего рождения.

— Ваши действия должны быть ответственными... — повторяю я шёпотом, передразнивая систему.

Рядом, на койке, мама спит. Её лицо кажется таким спокойным, что мне хочется остаться, просто посидеть рядом. Но нельзя. Пусть поспит ещё пару минут, я сама могу спуститься. Через пару минут “Халазия” снова вмешается, напомнит о «задачах» и «ответственности».

Я аккуратно спрыгиваю с койки, стараясь не шуметь. Чмокаю маму в щёку — легонько, чтобы не разбудить, — и подхожу к вентиляционному люку. Открываю его и привычным движением ныряю внутрь.

Вентиляция — узкие, гладкие коридоры с тусклыми линиями аварийного освещения. Металл чуть холодит кожу. Слишком тесно, но я привыкла. Эти проходы стали моим домом за последние восемнадцать лет. Здесь я провожу большую часть времени, скрываясь, запоминая объявления и ожидая, когда мама и брат вернутся со смен.

Звук раздачи воздуха в системе и слабый гул двигателей станции — всё это фон, который никогда не исчезает. Даже когда станция будто замирает, он остаётся. Я останавливаюсь, прислушиваюсь к голосу Халазии, который продолжает раздаваться где-то вдалеке, и начинаю отсчёт.

Пять минут до окончания объявления. Мама проснётся через три.

Каждое утро начинается одинаково.

— Обед, малышка. — Старший брат придерживает люк и протягивает мне контейнер с едой. Я уже углубилась в новую страницу электронной книги о насекомых, но поднимаю взгляд на его улыбчивое лицо.

Он с нежной усмешкой щёлкает меня по носу, словно я всё ещё ребёнок, и подмигивает:

— Сиди тихонько и жди маму.

— А ты? — Дёргаю его за ворот приталенной тёмной куртки с эмблемами Халазии. Она всегда выглядит так, будто её только что сшили специально под Лиама. — Почему мне сегодня ждать только маму?

— Сегодня десятое число. — Его улыбка становится короче, но от этого не менее тёплой. Белозубая, такая знакомая. Он отцепляет мои пальцы,