Изгнанная для князя Вьюги - Женя Громова Страница 28

Я им стану.

Эта мысль поразила меня, но сейчас было не время для слов. Сейчас я просто хотел взять её снова.

Мои губы впились в её, мои руки сжали её талию.

Я чувствовал её под своими пальцами.

Горячую.

Трепетную.

Желанную.

Мою.

Я хотел её.

Я хотел её слишком сильно.

Но в этот момент дверь со скрипом распахнулась.

Холодный воздух ворвался в комнату, ударив по коже, но мне уже было всё равно.

Мы резко обернулись.

Служанка.

Стояла в дверях, бледная, испуганная.

Я посмотрел на неё медленно, лениво.

Значит, её прислал Хельвин. Хотел проверить, исполняю ли я то, что разыграл в холлах дворца.

Я вальяжно разорвал на себе рубашку.

— Третьей будешь? — спросил, рассматривая бледную от страха девушку.

Она тем временем смотрела на меня, на Иларию. На её растрёпанные волосы. На её припухшие губы. На платье, сползшее с плеч. На мои руки, всё ещё сжимающие её талию.

Отлично, всё идёт по плану.

Я сделал шаг вперёд.

Служанка сглотнула.

— Н-н-нет.

Она хлопнула ресницами, пытаясь что-то сказать.

— К-князь…

— ВОН, — рявкнул я, и видимо она что-то увидела в моих глазах, потому что тут же сорвалась с места, исчезая в коридоре.

Я захлопнул дверь.

Обернулся.

Илария смотрела на меня, щёки её пылали. Она всё ещё тяжело дышала. Она знала, что проиграла.

Я подошёл ближе, наклонился, провёл губами по её уху, нежно кусая мочку.

— Это не конец, принцесса.

Она сглотнула.

Я усмехнулся и потянул её в сторону купальни.

Глава 36. Раздрай

Я не должна была так реагировать.

Не должна была так ощущать его.

А я ощущала!

Губы горели, как обожжённые. Горели от его поцелуев, от жара его кожи, от тяжёлого взгляда, в котором не было ни намёка на стеснение, неуверенность или чувство вины.

Он знал, чего хотел.

Меня.

А я…

Я не могла отрицать, что хотела его в ответ. Святые духи! Да меня трясло не от страха — от желания! От переполняющих эмоций, от того, что я чувствовала его так близко к себе! Я всё ещё ощущала, как он держал меня за талию, как горячие пальцы впивались в мою кожу сквозь тонкую ткань платья, хотя он стоял напротив!

ОН СТОЯЛ НАПРОТИВ, а моё сердце билось так, словно хотело вырваться из груди!

Тьма! Да что же со мной происходит?

Рейнар, неподвижный, напряжённый, дышал глубоко и прерывисто.

Был ли он в таком же хаосе, как я? Вряд ли. Рейнар никогда не сомневался в себе.

Его грудь вздымалась. Мощные плечи, рельефные мышцы, твёрдый пресс, покрытый едва заметными шрамами.

Он был огнём.

Не холодным, ледяным чудовищем Вьюги, как о нём говорили.

Нет, он был пламенем, бушующим, неугасимым, неудержимым.

Я сглотнула, и он усмехнулся.

Будто знал, о чём я думала!

Его губы чуть тронула усмешка, хищная, самоуверенная, а затем он резко схватил меня за руку.

— Идём.

Я дёрнулась, но его хватка была неумолима.

— Куда? — мой голос всё ещё дрожал.

— В купальню, — бросил он коротко.

В купальню?

Жар подскочил к щекам, но я не могла сопротивляться. Я просто пошла за ним, ведомая его силой, его огнём. Я разглядывала его мощную спину, рельефы его тела и таяла.

Я не могла не смотреть.

Как мышцы его спины напрягались при каждом движении, как кожа выглядела гладкой. Он шагал уверенно, ни разу не оглянувшись. И хорошо! Потому что я итак должно быть вся была красная!

Я даже не осознала, как оказалась в просторной комнате, освещённой мягким светом магических сфер.

В воздухе витал запах трав и отглаженных льняных полотенец.

Здесь было тепло.

Я смотрела на купель с прозрачной водой, он подошёл к ней, опустил палец в воду.

Я невольно затаила дыхание.

— Здесь безопасно, — сказал он. — Я пришлю к тебе проверенную служанку.

Моё сердце замерло, а потом сорвалось в бешеный ритм.

Он собирался уйти?

Я должна радоваться! Да-да! Уходи, ужасный дракон, иначе я… иначе я растекусь лужицей под твоими ногами… растаю.

Я не могла понять, почему это вызвало такую бурю эмоций.

Разве не этого я хотела?

Он подошёл ближе.

Я замерла.

Слишком близко.

Я слышала его дыхание.

Чувствовала тепло его кожи.

Он поднял руку, и я снова замерла, забыв, как дышать.

Но он всего лишь коснулся шнуровки на моём корсете.

Я знала, что должна оттолкнуть его.

Но не могла.

Его пальцы двигались медленно, уверенно.

Он распустил шнурки, освобождая меня от тугого хваткого плена.

Мой взгляд метался, я не знала, куда смотреть.

На его руки?

На губы, что были слишком близко?

Я обхватила себя за плечи, борясь с дрожью, пробежавшей по позвоночнику.

Он медленно провёл пальцем по моей ключице.

Короткое прикосновение.

Но я прочувствовала его до самого сердца.

Я не могла двигаться. Он наклонился ниже, и его губы скользнули по моему уху, едва касаясь.

И в следующее мгновение он отстранился.

Я осталась стоять на месте, застывшая, оглушённая.

А он развернулся и ушёл, даже не оглянувшись.

Вот же!.. Драконище!

Я не могла прийти в себя. Грудь сжимало. Тело волновалось. Кожа помнила каждое его прикосновение. Каждый поцелуй.

Я тронула свои губы пальцами.

Горячие.

Как он.

Я зажмурилась.

Он оставил меня в полном раздрае.

И я понятия не имела, что с этим делать.

Я закрыла глаза, но это не помогло.

Передо мной снова был он.

Его тяжёлый, пристальный взгляд, изучающий, читающий меня, будто я уже принадлежу ему.

Его голос — низкий, хриплый, с этим хищным оттенком, который заставлял внутри что-то сжиматься и трепетать одновременно.

Его тело…

Боги…

Рейнар без рубашки — это было наказанием.

И искушением.

Рельефный торс, широкие плечи, мускулы, подрагивающие при каждом движении. Шрамы на коже — свидетельства силы, прожитых битв, выстраданных побед.

И этот взгляд…

Этот невыносимый взгляд, словно он знал, как я на него смотрела.

Аромат трав в купальне опьянял.

Я разозлилась.

На себя.

На него.

На то, что он так просто творит, что хочет.

Я сжала пальцы в кулаки.

Бешенство боролось с желанием.

Я не хотела это признавать.

Но мне было мало.

Я ненавидела себя за эту мысль.

Я не какая-то ветреная девица, не та, кто бросается в объятия первого встречного.

Но он…

Он не был первым встречным.

Он был бурей.

Он ворвался в мою жизнь, разметал мои планы, перевернул всё с ног на голову.

Я хотела его и боялась этого желания.

Потому что оно было опасным.