Попаданка. Не твоя истинная - Анжелика Янчевская Страница 20

Мира прислонилась спиной к двери, шумно выдыхая. Она была бледнее мела, под глазами залегли глубокие темные тени.

— Лия… — ее голос сорвался на испуганный шепот.

Она бросилась ко мне, едва не расплескав горячий бульон из глубокой миски на подносе. Торопливо поставив еду на небольшой столик у стены, Мира упала на колени и крепко обхватила меня за плечи.

— Слава Высшим, ты жива, — зашептала она, лихорадочно ощупывая мои руки. Ее взгляд зацепился за огромный мужской камзол, в который я была закутана. На воротнике черной ткани отчетливо виднелась серебряная вышивка — герб Рейгара.

Мира нервно сглотнула, но спрашивать про одежду не решилась.

— Ешь. Я уговорила повариху налить бульона погуще. Приказ лорда Рейгара — кормить тебя, но никого не впускать. Меня пропустили только потому, что я принесла поднос.

Я заставила себя взять деревянную ложку. Пальцы дрожали так, что ложка стучала о края миски. Горячий бульон обжег пересохшее горло, но желудок благодарно сжался. Только сейчас я поняла, насколько была голодна.

— Что происходит в замке? — тихо спросила я, заставляя себя проглотить еще одну ложку.

Мира затравленно оглянулась на закрытую дверь.

— Кошмар, Лия. Настоящий кошмар. В коридорах полно стражи, служанкам даже нос высунуть страшно. Лорд Кэрриан в бешенстве… он разнес половину северного крыла, пока лекари пытались осмотреть его после… — она запнулась, с ужасом глядя на мою спину. — После того, что случилось ночью.

Она придвинулась ближе, переходя на едва слышный шепот: — Говорят, Глава рода еще до рассвета покинул замок через портал. Отбыл прямо в столицу. К Королю. Слуги шепчутся, что за тобой вот-вот прибудет Инквизиция.

Я отложила ложку. Кусок больше не лез в горло.

— Если бы я была просто магом, Мира, меня бы уже сожгли, — глухо ответила я. — Все гораздо хуже.

Я не стала рассказывать ей про Золотую кровь и Первых драконов.

Мира судорожно сжала мою руку. Ее пальцы были ледяными.

— Агнес велела тебе держаться и не сдаваться. Она сейчас пытается успокоить девчонок, но сама чуть жива от страха. А Борг… он просил передать, что если появится хоть малейший шанс, он поможет отвлечь стражу на нижнем ярусе. Но, Лия… — голос Миры дрогнул. — У нас там паника. — Она наклонилась ко мне почти вплотную, переходя на едва различимый шепот: — Помнишь Тессу? Ту новенькую с кухонь, у которой слабая искра?

Я напряженно кивнула.

— Она в абсолютной истерике. Бьется в слезах и умоляет ее спрятать. Уверена, что как только Инквизиторы переступят порог, они начнут прочесывать замок и учуют ее. Она хотела сбежать на рассвете, но ворота наглухо заперты. Если она сорвется и выдаст себя перед стражей…

— Передай ей, чтобы сидела тише воды и даже не думала о побеге, — жестко перебила я. — Инквизиция если и приедет, то только за мной. Пусть спрячется в самом глубоком погребе и не отсвечивает.

Мира торопливо закивала, утирая слезы рукавом.

Она забрала пустой поднос и ушла.

Первые несколько часов я мерила шагами тесную комнату от окна до двери, до боли вслушиваясь в каждый шорох. Нервы были натянуты до предела, готовые лопнуть в любую секунду. Я вздрагивала от гулкого эха в коридоре, ожидая, что вот-вот ворвется Инквизиция с кандалами.

Но время шло. Солнце медленно ползло по небу, а за мной никто не приходил.

В какой-то момент тугой узел паники внутри внезапно лопнул, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Если меня решат сжечь на площади я все равно сейчас ничего не смогу с этим сделать. Так какой смысл трястись в углу и сводить себя с ума?

Я сбросила тяжелый камзол Рейгара и пошла в смежную умывальню. Горячая вода в лохани смыла въевшуюся пыль архивов, засохшую кровь с костяшек и липкий запах чужого страха. Я переоделась в чистое, простое серое платье из своего скудного гардероба.

В животе снова предательски заурчало. Утренний бульон давно переварился.

Я подошла к массивной входной двери и громко, настойчиво постучала костяшками по дереву.

По ту сторону лязгнуло железо. Створка приоткрылась ровно на ширину ладони. В щели показалось суровое лицо стражника в черном шлеме. Его рука напряженно лежала на эфесе меча.

— Что случилось? — глухо рявкнул он.

— Я вообще-то есть хочу, — спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Время к вечеру. Где мой обед?

Стражник опешил.

— Мы… сейчас распорядимся, — выдавил он, растеряв всю свою грозность, и дверь поспешно захлопнулась.

Еду действительно принесли. Спустя час я доедала горячее мясо с овощами, глядя как замок погружается в густые сумерки. Зажигать свечи не хотелось.

И именно тогда, когда за окном окончательно стемнело, в коридоре раздались тяжелые, чеканные шаги. Их было много.

Тяжелая железная ручка с резким лязгом опустилась вниз.

Я отступила на шаг назад, инстинктивно вжимаясь лопатками в холодную каменную стену. Дверь распахнулась.

На пороге стоял Рейгар.

На нем была парадный, глухой черный комзол. Темная чешуя мелким узором покрывала его высокие скулы и шею, видимо зверь внутри него находился на грани срыва. Его серебристые глаза в полумраке мерцали опасным, хищным светом.

За его плечом, в слабо освещенном коридоре, я увидела Кэрриана. Его лицо искажала кривая, издевательская ухмылка. Он по-звериному повел носом, уловив мой запах, и его черные глаза маслянисто блеснули.

Рейгар переступил порог, загораживая брата своей широкой спиной. Его пальцы сжались так сильно, что перчатка из плотной кожи жалобно скрипнула. В руке он держал свернутый в трубку белый пергамент. С нижнего края свисала тяжелая печать из кроваво-красного воска. Королевская печать.

— Собирайся, — голос Рейгара лязгнул ледяным металлом, от которого мороз продрал по коже. Он бросил свиток на мою кровать. — Пришел указ. Король требует доставить тебя во дворец. Немедленно.

Он сделал тяжелый шаг ко мне, понизив голос до глухого, вибрирующего рыка, предназначенного только для моих ушей: — Мы выезжаем прямо сейчас, не бойся я буду рядом.

23

Закрытая карета неслась сквозь ночь, не сбавляя скорости даже на крутых поворотах. Тяжелые колеса громыхали по камням тракта, но этот звук тонул в густой, удушливой тишине, заполнившей салон.

Рейгар сидел напротив. Неподвижный, как изваяние из черного льда. На нем был глухой