Сгорая от любви - Рокиа Страница 20

Проходит пять минут, затем десять. Возле школы остаются лишь единицы родителей. Чертовщина какая-то. Лоффи всегда вылетает из школы в первых рядах, потому что вечно хочет есть. Неужели застрял в туалете? Или, что хуже, опять ввязался в потасовку со старшеклассниками?

Решив прояснить ситуацию, я перехватываю учителя истории, которого Лоффи так отчаянно ненавидел:

— Извините, я сестра Лоффи Дорси. Я не видела, чтобы он выходил.

Мужчина поправляет очки на переносице и удивленно смотрит на меня:

— О, разумеется, вы его не видели! За ним ведь пришел мужчина с подписанной доверенностью. Сказал, что ваш близкий друг семьи. Он забрал мальчика буквально за пару минут до звонка.

Что?..

— Нет, этого не может… — в моем кармане внезапно начинает бешено вибрировать телефон.

Я судорожно выхватываю его, снимаю блокировку, и в ту же секунду ледяной узел намертво перекрывает мне дыхание.

«Мисс Дорси?»

Я делаю шаг назад. Этого просто не может быть. Еще один шаг назад. Только не он.

Пальцы бьет крупная дрожь, я до боли сжимаю пластиковый корпус смартфона, пока слезы с каждым ударом сердца застилают мне глаза. На экране высвечивается короткое текстовое сообщение:

«Обратишься в полицию — ты его больше никогда не увидишь. Справедливый обмен: заставь своих дружков отдать мне всё, что они знают, и мальчик вернется домой целым и невредимым. Я позвоню позже, чтобы обсудить детали».

Сердце колотится в груди как бешеное, кувалдой выбивая остатки воздуха. Ослепшая от нахлынувших слез, я трясущимися руками вытаскиваю из кармана бумажку с номером Аласи и вслепую вбиваю цифры.

— Алло! — звонкий, безмятежный голос Аласи раздается в динамике, но слова застревают у меня в горле, отказываясь превращаться в звуки. — Алло? Кто это?

— А-аласи… — я судорожно сглатываю, из последних сил заставляя себя говорить разборчиво. — …Он забрал Лоффи.

Глава 6

Даже когда я, шатаясь, выходил из кровавой бани Арены, чистота твоего взгляда отражалась в моих глазах и возвращала мне чувство того, что я человек. Ты всегда была там: готовая перевязать мои раны и напомнить о тех мелочах, за которые я отчаянно цеплялся в надежде остаться кем-то, кого ты всё еще сможешь узнать. Теперь я молюсь лишь о том, чтобы ты не смотрела на меня, потому что во мне не осталось ничего, что ты могла бы узнать.

— Письмо номер 42

Артур

Ясмин

Я до боли прикусываю нижнюю губу.

Прошел уже целый час, и удушающая тревога продолжает безжалостно выжигать мне грудь изнутри.

— Они найдут выход, — Аласи протягивает мне стакан прохладной воды. — Не изводи себя так.

— Почему мне нельзя войти и послушать? Это ведь жизнь моего брата!

— Ситуация слишком деликатная, но мы со всем разберемся. Ты должна нам довериться: Элайджа и Артур знают, что делают, да и Нанук с ними.

Я неотрывно гипнотизирую дверную ручку в надежде, что она наконец повернется и кто-нибудь выйдет к нам, но ничего не происходит. Они заперлись в кабинете целую вечность назад, и у меня уже руки чешутся начать рвать на себе волосы. Как он там? Жив ли? Я выуживаю из кармана телефон и в сотый раз всматриваюсь в присланную фотографию: Лоффи мирно смотрит телевизор, сидя на потрепанном сером диване, даже не подозревая, в какой смертельной опасности находится.

— Если родители узнают… — от одной этой мысли на грудную клетку давит неподъемная бетонная плита.

— Ты ведь сказала, что они вернутся только поздно вечером, верно?

Я прижимаю ладонь к пылающему лбу:

— Да, они дотемна останутся на рынке. Я должна была помогать им, но… — в горле снова встает комок. «Заставь своих дружков отдать мне всё, что они знают». Что именно этот ублюдок имел в виду? И почему они так долго тянут?

Не выдержав, я решительно шагаю к двери и с грохотом распахиваю её, прерывая Нанука на полуслове. Он и Элайджа тут же умолкают, ошарашенно переглядываясь.

Я тяжело дышу, едва сдерживая дрожь в голосе:

— Мой брат находится в заложниках у этого человека слишком долго. И всё ради того, что вы прячете и во что не хотите меня посвящать.

— У тебя есть предложения получше?

Низкий, бархатный и пугающе резкий мужской голос мгновенно заставляет комнату казаться слишком тесной и душной. Я поворачиваю голову и замираю: он сидит во главе стола. Мягкие золотые кудри небрежно падают на лоб, а черты лица кажутся почти ангельскими.

Он. Парень, который хладнокровно наблюдал, как я стираю людей в пепел. Его взгляд затягивает меня в глухую, темную пустоту, заставляя чувствовать себя ничтожно маленькой.

— Отдайте ему всё, что он требует, — твердо заявляю я. — Я понятия не имею, что он ищет и почему я вообще стала его мишенью. Я ничего не понимаю в ваших играх, но вы обязаны что-то сделать.

— Ну, идея так себе, если честно, — нарушает тишину Нанук. — Даже если мы отдадим ему то, что он просит, у нас нет никаких гарантий, что…

Я резко перебиваю его:

— Да чего именно он хочет?!

Они снова обмениваются многозначительными взглядами, полностью исключая меня из своего безмолвного диалога.

— Мы прекрасно понимаем, в каком ты сейчас шоке. Действительно понимаем. Но… — Элайджа пытается взять ситуацию под контроль, но у меня нет ни малейшего желания выслушивать его пустые утешения. Что вообще может быть ценнее жизни ребенка?

— Никаких «но»! — настаиваю я. — Лоффи — мой брат, он еще совсем маленький мальчик. Боже, если бы не… — я вовремя прикусываю язык.

— Если бы не что? — Артур лениво опирается локтями о стол и подается вперед. — Договаривай.

— Артур, девочка напугана до полусмерти… — предостерегающе шепчет Элайджа.

— Настолько напугана, что решила своевольничать и пропустила мимо ушей дельный совет Аласи, — парирует он с таким ледяным раздражением, что у меня внутри всё закипает от злости.

— Откуда я могла знать?! Со мной никогда в жизни не происходило ничего подобного, и я понятия не имею, как… как я вообще смогла… — Моя нижняя губа начинает мелко, предательски дрожать. Я сжимаю кулаки до побеления костяшек, краска стыда заливает щеки, а дыхание становится рваным.

Мне хочется, чтобы всё это оказалось затянувшимся ночным кошмаром.

В гробовой тишине раздаются неторопливые шаги. Я поднимаю глаза и буквально тону в безумной, обволакивающей сладости его янтарных радужек.

— …Испепелить людей, — безжалостно заканчивает он мою фразу, даже не пытаясь сгладить или скрыть тот ужас, в котором я виновна. К желудку снова подступает тошнотворный спазм. Я