Сгорая от любви - Рокиа Страница 19

Я поспешно отворачиваюсь от нее, кручу ручку конфорки и гашу огонь.

— Прости меня, — едва слышно бормочу я.

— Ты в порядке? Ты сама не своя со вчерашнего вечера, мечешься как проклятая. И бледная как смерть, — Мари осторожно прижимает ладонь к моему лбу. — Хм, жара нет… Может, съела что-то не то? Живот не болит?

Её теплый, заботливый голос звучит так притягательно, что мне до безумия хочется уткнуться носом в её плечо, разрыдаться, принять её утешение и навсегда забыть то, что я видела. И то, что я сотворила.

Я молча переливаю молоко в кружку.

— Ясмин, — снова зовет она, заглядывая мне в лицо. — Что случилось?

«Вчера вечером на меня напали двое мужчин, и я заживо сожгла их». Нет, ни за что. Мой ответ вызовет у нее лишь ужас и глубокое отвращение ко мне. Точно такое же, какое я сама сейчас испытываю к себе. Что, если она испугается и выставит меня за дверь? И это было бы справедливо. Мне не место в её доме, я не имею права расти как её дочь, потому что только чудовища способны сжигать людей дотла.

— Просто голова немного раскалывается, — вру я, чувствуя, как желудок скручивает тугой, болезненный узел. — Мне отвести Лоффи в школу?

— Я сама его отведу, тебе нужно прилечь. Отдохни сегодня, похоже, мы тебя совсем заездили.

Густая тревога в её глазах заставляет меня задыхаться от чувства вины. Но я не могу выдать ей правду. Мне страшно даже представить, какой первобытный страх отразится на её лице, когда она посмотрит на меня.

Я бессильно опускаюсь на кухонный стул. С бьющимся у самого горла сердцем я слежу за каждым её движением, пока она надевает куртку. Мой язык буквально зудит от отчаянного желания остановить её и во всем признаться. Я крепче сжимаю пальцами теплую кружку и заставляю себя отвести взгляд.

— Сестренка, завяжи мне волшебный узел! — раздается звонкий голосок.

Я заставляю себя улыбнуться, наклоняюсь и привычным движением затягиваю шнурки сначала на одном ботинке Лоффи, затем на другом.

— Веди себя хорошо, договорились?

Лоффи звонко чмокает меня в щеку, и в это короткое мгновение липкий страх в моей груди на секунду рассыпается в прах. Они с мамой Мари выходят, и в доме воцаряется глухая, звенящая тишина.

Я подношу кружку к губам, но перед глазами снова вспыхивают кадры вчерашней ночи, и внутренности опять выворачивает узлом. Обгоревшие куски костей, намертво прикипевшие к паркетной плитке, и сизый дым, заполняющий каждый угол комнаты… Я едва сдерживаю новый рвотный позыв.

— Я так больше не могу, — шепчу я в пустоту, но собственное тело яростно отвергает любые мои попытки вычеркнуть, стереть этот кошмар из памяти.

Дзинь. Дзинь.

Я ставлю кружку на стол и иду к дверям. Наверное, Лоффи опять что-то забыл. Но когда я распахиваю замок, на пороге оказываются вовсе не брат с матерью.

— Ясмин! — Аласи мгновенно сжимает меня в таких крепких объятиях, что у меня перехватывает дыхание.

Она не дает мне вставить ни слова: без лишних приглашений проходит внутрь и по-хозяйски устраивается на диване. Я закрываю дверь, чувствуя, как внутри всё каменеет. Что именно ей известно? Ей… ей рассказали о том, что случилось? Я сжимаю пальцы в кулаки и сажусь напротив нее.

— На тебе лица нет, расслабься. Ты не на допросе.

Я поднимаю на нее тяжелый взгляд:

— Тебе… что они тебе сказали?

Она небрежно скидывает куртку:

— Что эти ублюдки получили ровно то, что заслужили. А что? Ты ждешь от меня сострадания к тварям, которые пытались изнасиловать девушку?

Я испуганно приоткрываю рот:

— Это вышло случайно, я не хотела… — я до боли прикусываю нижнюю губу. — …я не хотела делать этого. И я до сих пор не понимаю, как вообще такое возможно.

— Ты имеешь в виду их испепеление?

Я с трудом сглатываю. Значит, рассказали. Вот только в её глазах нет ни капли осуждения или страха. И где-то в глубине души я не могу понять, почему она ведет себя так, будто в этом нет абсолютно ничего сверхъестественного.

— Я правда не хотела, клянусь тебе, — едва слышно шепчу я. — Я со вчерашнего дня не могу избавиться от этого жуткого запаха. Стоит мне вспомнить о нем, как меня начинает тошнить.

— Ясмин, — мягко прерывает она меня, протягивая руку и нежно гладя по щеке. — Они получили по заслугам. И я безумно рада, что Артур успел вмешаться.

Артур. Парень, который спас меня.

— Он… он что-нибудь говорил?

Она кивает:

— Да. — Аласи делает короткую паузу, и мое сердце испуганно сжимается.

Он ведь был там. Стоял и молча смотрел, как я заживо сжигаю людей. Мне страшно даже помыслить о том, что… что он теперь обо мне думает.

— Третий нападавший всё еще на свободе, — продолжает Аласи. — Артур сейчас выслеживает его. Но ради твоей же безопасности тебе лучше переехать на время к нам.

Я решительно качаю головой:

— Они искали не меня. Здесь, со своей семьей, я буду в полной безопасности. Я никуда не уеду.

Лицо Аласи мгновенно мрачнеет, а губы сжимаются в жесткую линию:

— Тот третий мужчина видел тебя в лицо?

— Да, но…

— Значит, ты в огромной опасности, Ясмин! Он мог выследить тебя, он может подкараулить тебя на рынке или напасть, когда ты останешься одна. Я не могу так рисковать.

Я глубоко вздыхаю и мягко сжимаю её ладонь:

— Аласи, я очень ценю твою заботу. Но у этого человека нет ни единой причины охотиться за мной. Их нападение было нацелено исключительно на ваш дом, я просто оказалась там в самый неподходящий момент. Они искали что-то, что меня вообще не касается и в чем я даже не разбираюсь. Так что осторожность нужно проявлять вам с братом, а не мне.

Она открывает было рот, чтобы возразить, но я мягко перебиваю её:

— Какой им смысл преследовать меня? Никакого. Когда поймаете его, просто дай мне знать. А пока я буду вдвойне осторожна.

Смирившись, она нехотя кивает и, к моему облегчению, больше не настаивает.

— Если ты твердо так решила, я уважаю твой выбор, — вздыхает она, опуская плечи. — Но запиши мой номер. Чуть что — звони мне сию же секунду.

Мой отчаянный бег всё-таки принес плоды. Школьный звонок заливается оглушительной трелью, и двери распахиваются — наружу с криками вываливается бурлящая толпа детей. Успела.

Я пытаюсь перевести дыхание, судорожно сканируя глазами мелькающие детские макушки. Но нигде — нигде! — не нахожу синей кепки Лоффи или его рюкзака с