Салейские хроники - Екатерина Ивановна Гичко Страница 18

Тяжело дышащая Лийриша замерла, и злость в её глазах поумерилась.

— И это было бы дольше. Откровенно говоря, — хайнес смущённо улыбнулся, — у меня нет времени заниматься расследованием. Проще немного нажать на вашего отца, вынудив его подписать передачу опеки, и объявить вас возможной невестой.

— Вы врёте, — продолжала стоять на своём Лийриша, но уже без прежнего энтузиазма, — обманываете меня.

— Госпожа, — хайнес неожиданно поднялся и взошёл на кровать.

Пискнув, девушка отшатнулась к изголовью, но повелитель шагнул за ней и, поймав её дрожащие ладони, прижался к ним губами.

— Не нужно меня бояться, — ласково произнёс он, заглядывая под нависший над лицом Лийриши угол одеяла. — Вы такой ребёнок, а совы не могут убивать детей. Я даю вам слово, что за два года, что вы пробудете здесь, никто не посмеет принуждать вас к замужеству. И я сделаю всё, чтобы исключить возможность покушения на вашу жизнь. В тридцать лет вы станете самостоятельной и очень богатой женщиной.

— И я не выйду замуж? — тихо-тихо спросила девушка.

В её глазах отчётливо мелькнул страх.

— Если не захотите, не выйдете, — осторожно ответил Иерхарид.

— Статус невесты правящего рода отпугнёт всех, — теперь страх звучал отчётливее.

И хайнес заподозрил, что девочку воспитали с мыслью, будто без поддержки мужа или отца женщине не выжить. Иерхарид остро ощутил страх этого одинокого ребёнка, который всех боится и боится остаться один.

— Думаю, через два года вам самой не очень-то захочется замуж, — улыбнулся он.

— А если захочется? — огрызнулась девушка.

Иерхарид лукаво прищурился.

— Тогда я сам на вас женюсь.

Пару секунд Лийриша хлопала глазами, а затем сообразила, что хайнес шутит, и фыркнула. Странно, но шутка заставила её расслабиться.

— Вы старый, — закатила она глаза, — и красивый.

Иерхарид рассмеялся и погладил девушку по голове. Точнее, по одеялу.

— Тогда постарайтесь и найдите себе за эти два года молодого и некрасивого мужа. Иначе быть вам моей женой, а ваше наследство бесследно канет в государственной казне.

— Не надо со мной шутить, — Лийриша попыталась увернуться от ласковой руки, — я вам всё равно не поверю.

Мама говорила, что отец тоже сперва был очень ласков и нежен. Но она, Лийриша, такой глупой не будет!

— И не надо говорить, что вы меня никогда не обманете!

— Я? — весело вскинул бровь Иерхарид. — Но я же уже обманул вас. Сегодня. С ядом. И обману ещё не раз.

И, рассмеявшись, сошёл с кровати, оставив обескураженную девушку.

— А сейчас отдыхайте, госпожа Риша. Я не думаю, что вам стоит появляться на балу. Конечно, не запрещаю, но… — белые брови Сильнейшего многозначительно приподнялись, — давление вниманием будет грандиозным. Спокойной ночи.

Дверь за спиной оборотня закрылась, и Лийриша с размаху села на постель.

— И ещё, — дверь опять открылась, и хайнес заглянул в комнату. — Не кусайте больше Винеша. У него золотые руки, и каждый откушенный от них кусочек я буду воспринимать как кражу.

Корыстная. Глава 7. Безопасное место

— Всё ещё думаешь, что забота об этой девчонке — хорошая идея? — Риш скептически посмотрел на отца.

Тот в свою очередь смотрел на золотисто-красные осколки полусаженной вазы, украшавшей холл. До этого момента украшавшей. Прекрасный образец золотой керамики, покрытый красной глазурью и расписанный мелкодетальными сюжетами. Рисунки состояли только из чёрных линий, и глаз не сразу мог выхватить на красном фоне все части. Оттого Иерхарид любил смотреть на вазу, почти всегда находя что-то новенькое.

Древняя ваза стояла в нише в четверти сажени от пола. Слуги всегда с большим почтением обмахивали её от пыли, а раз в три месяца приезжал реставратор, неизменно восхищавшийся предметом искусства и не находивший в нём изъянов. При следующем визите его ждёт большое потрясение. Надо Винеша попросить сразу отрядить в помощь старику кого-нибудь из учеников, а то прихватит сердце или ум помутится.

Почувствовав взгляд, Иерхарид повернул голову и тут же засёк Лийришу. Девчонка выглядывала из-за арки на третьем пролёте лестницы и смотрела на него искренне испуганным взглядом. Что бы она ни замыслила изначально, бить вазу, похоже, не собиралась.

— Эй, мелкая, что это такое? — Риш тоже засёк девочку и клыкасто ей улыбнулся.

Та вместо ответа шагнула за арку, но полностью не скрылась, продолжая наблюдать за хайнесом.

— Риша, ну зачем ты так? — Иерхарид добросовестно добавил в голос как можно больше печали и с сожалением взглянул на осколки. — Мне очень-очень нравилась эта ваза.

Девчонка ощутимо занервничала, в глазах помимо испуга мелькнул стыд. Иерхариду даже померещился виновато извивающийся рыжий хвост. И почему-то не один.

— Простите, — пискнула лисичка и позорно ретировалась.

— Куда? — гаркнул Риш. — От «простите» ваза не склеится.

— Риш, оставь, — Иер придержал сына за локоть.

— Ты её балуешь, — строго выговорил ему Риш и, присев, подобрал один из осколков.

Внимательно осмотрев золотой скол, хайрен с досадой вздохнул.

— Какую красоту угробила, поганка. Такое сейчас не делают.

Увы, Иер не мог не согласиться, и утеря вазы его искренне печалила. Изготовлением золотой керамики продолжали заниматься и ныне, но современные поделки на сколе были куда светлее и разбалованному хорошими вещами хайнесу казались просто жёлтыми. Вздохнув, Иер отступил, дозволяя мнущимся рядом слугам заняться уборкой.

— Может, отправим её к Вотым? — предложил Риш. — Их стая детёнышей давно уже перебила всё мало-мальски ценное.

— Почему вы сразу вспоминаете про Вотых? — Иер, прищурившись, посмотрел на Врея, заподозрив заговор. — Вы боитесь малышку?

— Что? — изумился Риш.

— Просто не понимаю, почему вы предлагаете отправить её к нашим самым сильным и опасным союзникам. Опасаетесь, что кто-то другой с ней просто не справится? Помилуйте, господа, это просто перепуганный недоверчивый ребёнок. Нужно всего лишь проявить терпение и понимание. С тобой, Риш, проблем было куда больше. И припомнить не могу, сколько ты перебил всевозможных ваз.

Скривившийся сын промолчал. Врей же сделал вид, что вовсе не услышал обвинений в трусости.

Почему помощник и сын с такой настороженностью относятся к девочке, Иерхарид понять мог.

Врей в принципе ко всем относился с подозрением. Должность помощника хайнеса не позволяла ему относиться к кому бы то ни было с доверием.

Риш же… в душе оставался ревнивым ребёнком. Иерхарид позволил себе сдержанную улыбку. Его мальчик привык, что папа всегда только с ним, папа отдаёт ему всё внимание, какое может, и что папа ни о ком не заботится так, как