Сгорая от любви - Рокиа Страница 15

В ту же секунду хватка пальцев девчонки на моем запястье слабеет, уступая место полнейшему замешательству. Она резко отдергивает руку и крепко берет за ладонь своего братишку.

— Спросите у своего коллеги, — бросает она, глядя на Элайджу. — Он с радостью объяснит вам, как угрожал сжечь ребенка. С вашего позволения.

Она обходит его, не давая вставить ни слова, и быстрым шагом уводит испуганного мальчика прочь из комнаты. Аласи провожает меня испепеляющим взглядом.

— Погоди, Ясмин! Я вас провожу, — кричит она и устремляется вслед за ними, исчезая из виду.

Элайджа встает прямо передо мной, изогнув бровь и указывая рукой на стол.

— Потуши это пламя, пока ты не спалил весь дом. Я думал, ты уже научился держать себя в руках.

Я прослеживаю за его жестом и замечаю, что верхушку стоявшей на столе лампы медленно пожирает язычок синего огня. Это был не я. Но даже если я скажу ему об этом, он все равно не поверит. Я поднимаю ладонь и мысленно призываю пламя к себе — оно исчезает в мгновение ока.

Элайджа скрещивает руки на груди:

— Ну? И что ты натворил? Что значит «угрожал сжечь ребенка прямо при ней»? Мне бы очень не хотелось, чтобы ты забывал: эта девушка уверена, что мы правительственные агенты, а не самые разыскиваемые преступники в мире.

— Она… — я тяжело вздыхаю. Как ему вообще об этом сказать? Я и сам до сих пор едва могу в это поверить. Может… может, её прикосновение было случайным? Недостаточно плотным? Я поднимаю руку и всматриваюсь в запястье: на коже остались едва заметные следы от её ногтей. Нет, она действительно меня держала.

— Слушай, Артур, я знаю, как сильно тебя это злит. И я даже представить не могу, насколько тяжело тебе дается всё это дерьмо. Я виноват, забыл предупредить тебя, что она приедет сегодня, это мой просчет. Но ты не имеешь права угрожать…

Я качаю головой:

— Элайджа. Она ко мне прикоснулась.

У него буквально отвисает челюсть.

— Быть не может…

Я протягиваю ему руку, демонстрируя запястье.

— Она ко мне прикоснулась, — повторяю я, скорее для самого себя, чем для него.

Потому что с тех самых пор, как у меня силой отобрали Лавинию, всё, к чему я прикасался, обращалось в пепел. Я поднимаю ладони и смотрю на них с диким, растерянным недоверием. И что теперь это значит? Почему её мой огонь пощадил, в то время как это же самое пламя заживо сжигает меня изнутри?

— Ты… это просто невозможно. — Элайджа запускает пятерню в волосы. — У нас ушли месяцы на то, чтобы ты просто научился управлять этим огнем! Чтобы перестал покрываться ожогами, чтобы не превращал в уголь еду, которую подносишь ко рту, чтобы земля не полыхала под твоими шагами. Месяцы и месяцы чертовой борьбы ради контроля над силой, способной испепелить любого человека в секунду. Здесь явно кроется что-то, чего мы в упор не видим…

Он принимается мерить комнату шагами, заставляя меня пересказывать случившееся снова и снова, до мельчайших деталей. Но это ничего не меняет. Ни одна мелочь не способна объяснить причины этой изощренной шутки судьбы.

Эта девчонка — не просто живое отражение глаз, которые я любил больше жизни.

Она неуязвима для огня, что течет по моим венам.

Глава 5

Правило номер три:

Если кто-то причинит тебе боль, ты говоришь мне.

Правило номер четыре:

Потому что я лично позабочусь о том, чтобы его смерть была как можно более долгой и мучительной.

— Письмо номер 38

Артур

Фестиваль фонарей, Гренландия

Ясмин

Я протягиваю пакет паре, стоящей перед прилавком.

— Прошу, ваш заказ. Хорошего праздника!

Глаза мамы Мари светятся от чистого восторга. Она засучивает рукава и заполняет пустеющую витрину новой партией закусок.

— Расхватывают прямо на лету! — ликует она. Её улыбка становится все шире по мере того, как движется очередь. А хвост её по-прежнему длинный: тут и те, кто пришел по второму кругу, и любопытные, жаждущие попробовать наши блюда впервые.

К прилавку робко подходит девочка в розовой шапочке:

— Можно мне с треской?

Я оценивающе осматриваю оставшиеся рулетики и нахожу лишь один в самом углу. Нужно принести еще.

— Держи, милая, веселого праздника! — выкрикиваю я, стараясь перекрыть гремящую на заднем плане музыку.

Даже представить не могу, как обрадуется папа, когда увидит сегодняшнюю выручку — если, конечно, Лоффи к тому времени не разорит его окончательно своими нескончаемыми просьбами покататься на каруселях.

Я стягиваю рабочий фартук:

— Мам, я быстро сбегаю за новой партией!

Она кивает, а я застегиваю пальто и натягиваю перчатки. Стоит мне сделать шаг за пределы обогреваемого павильона, как резкий мороз заставляет меня содрогнуться. Черт, вдали от печи здесь просто ледник. Я спешу по узкой заснеженной улочке, соединяющей праздничную площадь с воротами поместья Олсенов.

Яркие огни лавок празднично бликуют на стенах домов. Аттракционы, тиры, гадалки — отовсюду доносятся взрывы хохота, музыка и звон нескончаемых бокалов согревающего спиртного.

— Ну, сегодня ты точно накачаешь себе мышцы, я уже третий раз вижу, как ты бегаешь туда-сюда, — с белозубой улыбкой приветствует меня водитель, открывая ворота.

— Спасибо, клиентам конца и края нет. — Я аккуратно поднимаюсь по лестнице, покрытой предательской ледяной коркой. Если поскользнусь, костей не соберу. — Мне нужно забрать партию рыбы для Аласи. Помощь не нужна, спасибо, отдыхай, — бросаю я, тяжело дыша, когда наконец добираюсь до верха.

Я вхожу в гостиную и плотно прижимаю за собой дверь. Тру ладони друг об друга, пытаясь разогнать кровь.

— Так, посмотрим… — шепчу я. — Должны быть здесь. — Я перебираю коробки на столе. — Лосось, дорада… да где же треска?

Я опускаюсь на колени, чтобы проверить нижний ряд упаковок в углу, как вдруг за спиной раздается глухой, тяжелый стук. Сердце испуганно екает. Что это? Я резко вскидываю голову и каменею: передо мной стоят трое мужчин, каждый вдвое шире меня в плечах, а нижняя часть их лиц скрыта черными масками. Я вижу их впервые в жизни, в этом сомнений нет. Я медленно поднимаюсь, и один из них стягивает маску, обнажая тонкие губы и острый, угловатый подбородок.

— Мы раньше не встречались? — цедит он.

— Вряд ли, — я делаю осторожный шаг назад. — Вы кто такие?

Троица обменивается беглыми взглядами. Один из них сразу отходит назад и перекрывает выход, подперев спиной дверь.

— Друзья Олсенов, — ухмыляется главарь. — Искали хозяев дома, но их, похоже, сегодня нет.

Они все на фестивале, как они могут этого не знать? Его мерзкие зеленые глаза впиваются в меня с