Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро Страница 15

Я молчала.

— Я не знаю, откуда ты пришла, — продолжил он. — Но знаю, что ты не Эвелина де Вальер.

В груди что-то сжалось.

Не от страха разоблачения.

От странного, почти болезненного облегчения.

Кто-то сказал это вслух.

Я больше не была обязана притворяться перед ним той, кем не являлась.

— А если я скажу, что не знаю, как вернуться? — спросила я.

— Я поверю.

— А если скажу, что не просила меня сюда тащить?

— Тоже поверю.

— А если скажу, что хочу спасти мальчика, разобраться с лесом, а потом найти способ не стать пешкой в чужом пророчестве?

Северин смотрел на меня долго.

— Тогда я скажу, что у тебя плохие шансы.

Я усмехнулась.

— Зато честно.

— Но не нулевые.

Это было сказано тихо.

Почти небрежно.

Но почему-то именно от этих слов стало теплее, чем от всех поклонов Матвея и шёпота дома.

Матвей принёс банку из толстого мутного стекла с металлической крышкой. Мы пересыпали туда шип, и я велела поставить его подальше от Тимоша. Банка подрагивала на столе. Внутри шип бился всё слабее, словно без крови терял силу.

— Значит, — сказала я, возвращаясь к ране мальчика, — кто-то заранее подложил это в колесо или в упряжь. Карета ломается у границы. Тимош получает рану. Семя гнили попадает в кровь. Лес чувствует кровь, принимает нас внутрь. Дракон находит источник по следу. Летиция говорит, что первая кровь не пропала зря.

— Да, — сказал Северин.

— И всё это за несколько часов после развода.

— Скорее всего, план был готов раньше.

Я остановилась.

Раньше.

Конечно.

Эвелину не просто выбросили.

Её отправили в Глухолесье.

Может быть, прежняя Эвелина должна была умереть у границы. Её кровь стала бы первой. Или кровь слуги. Или любого, кто оказался бы рядом.

Но вместо тихой смерти они получили меня.

Врача, который полез зашивать мальчишку.

И живой лес, который почему-то решил: “наконец-то”.

— Летиция хотела открыть дорогу к источнику, — сказала я. — Но не ожидала, что я смогу его пробудить.

— Теперь она знает.

— И Рейнар?

Северин помолчал.

— Рейнар пока знает меньше, чем думает.

Я вспомнила лицо бывшего мужа в воде. Его ярость. Растерянность. Вопрос: “Кто жива?”

Он не знал.

Но узнает.

И когда узнает, придёт не полукровный страж, а сам герцог Алого дома.

— Насколько опасен Рейнар? — спросила я.

Матвей и Северин переглянулись.

Плохой знак.

— В человеческом облике? — уточнил Северин.

— Мне уже не нравится начало ответа.

— Очень опасен. В драконьем — хуже.

— Он может войти в Глухолесье?

— Раньше нет.

— А теперь?

Северин посмотрел на банку с шипом.

— Теперь у него может быть след.

Дом вдруг застонал.

Не от боли — от предупреждения.

В холле снова забил фонтан.

Капли застучали быстро, тревожно.

Матвей вышел первым. Я за ним. Северин остался у двери лечебни, будто прикрывая нас от всего мира сразу.

Вода в фонтане больше не показывала дворец.

На поверхности колебалась карта.

Не бумажная, не нарисованная — живая. Серебряные линии источников, зелёные жилы корней, тёмные пятна гнили. Одно пятно было совсем близко к усадьбе. Второе — на границе, где нас атаковал дракон. Третье пульсировало далеко на западе.

В герцогском дворце.

А между ними тянулась тонкая алая нить.

Матвей прошептал:

— Кровный след.

Нить дёрнулась.

Словно кто-то с той стороны потянул её к себе.

Фонтан вспыхнул.

И в воде появилось лицо Рейнара.

На этот раз он видел меня.

Точно видел.

Его серые глаза с алым отблеском расширились.

— Эвелина?

Я не ответила.

Не смогла.

Он смотрел так, как не смотрел в зале. Без презрения. Без холода. С изумлением, которое почти походило на удар.

— Ты жива, — сказал он.

Северин встал рядом со мной.

Очень близко.

Рейнар заметил его.

И всё его лицо изменилось.

Удивление исчезло. Осталась ярость — мгновенная, драконья, обжигающая даже через воду.

— Отойди от моей жены.

Я вдруг рассмеялась.

Не громко.

Но достаточно, чтобы Рейнар замер.

— Простите, милорд, — сказала я. — Кажется, вы пропустили собственный развод.

Его взгляд вернулся ко мне.

— Ты не понимаешь, что происходит.

— Удивительно. За сегодня мне это сказали уже все мужчины, которых я встретила.

— Глухолесье опасно. Источник опасен. Тот, кто рядом с тобой, опаснее, чем ты думаешь.

Северин усмехнулся.

— А ты всё так же любишь предупреждать после того, как сам поджёг дом?

Рейнар оскалился.

Не метафорически.

На мгновение за его человеческим лицом проступило другое — с чешуёй, клыками и алым пламенем в глазах.

— Северин Арвенн, — произнёс он. — Значит, ты всё-таки выполз из своей могилы.

Матвей охнул.

Я медленно повернулась к Северину.

— Могилы?

— Позже, — сказал он.

— Как неожиданно.

Рейнар ударил ладонью по невидимой преграде воды.

Фонтан вздрогнул.

— Эвелина, слушай меня. Я еду за тобой.

Вот теперь внутри стало пусто и спокойно.

Очень спокойно.

Так бывает, когда опасность наконец получила форму.

— Нет, — сказала я.

Он будто не услышал.

— Ты покинешь лес до ночи. Я заберу тебя под защиту Алого дома.

— Под защиту? Это так теперь называется?

— Я не позволю тебе умереть из-за упрямства.

— А из-за унижения позволили.

Рейнар замолчал.

Слова попали.

Я увидела это.

На один миг в его глазах мелькнуло что-то человеческое. Не раскаяние ещё. Нет. Слишком рано. Скорее первая трещина в уверенности, что он всё сделал правильно.

— Эвелина…

— Ева, — сказала я.

Фонтан вспыхнул зелёным.

Дом за моей спиной тихо, довольно скрипнул.

Рейнар смотрел на меня так, будто это имя ударило его сильнее любого оскорбления.

— Что?

— Меня зовут Ева.

Северин не двигался.

Матвей не дышал.

А я сделала шаг ближе к фонтану.

— Передайте вашей новой невесте, что её “первая кровь” не сработала так, как она хотела. Мальчик жив. Семя гнили у меня. Источник проснулся. И если вы явитесь сюда с огнём, я буду лечить лес от вас как от воспаления.

Рейнар побледнел от ярости.

— Ты угрожаешь мне?

Я посмотрела на воду.

На алую нить.

На тёмные пятна гнили.

На своё отражение — бледное, измученное, с чужим лицом и моими глазами.

— Нет, милорд, — сказала я. — Ставлю диагноз.

И опустила ладонь в