Мышкино чудо не тает, как снег - Одария Вербенова Страница 7

— Тогда предлагаю тебе утром очистить дорожку от снега, а взамен я готовлю тебе еду сейчас.

Его холодные глаза впились в меня.

— Я не какой-то там охотник, с которым ты можешь совершать обмены! К тому же я по собственной воле и доброте душевной пытался принести нам валежник из леса!

— Но пришёл ты с пустыми руками. В общем, у тебя теперь нет иного выхода, — довольно улыбаюсь.

— О, нет — ты ошибаешься. Выход всегда есть, — с этими словами Фестер встаёт с кресла и неторопливым шагом направляется прямо ко мне.

Не нравится мне то, как хитро и с какой угрозой он при этом смотрит на меня. Пара мгновений, и мы оказываемся стоящими друг напротив друга, разделяемые лишь жалким метром.

Парень поднимает руку и легко проводит пальцем по моей щеке, напрявляясь вниз, прямо к уголку пересохших губ. Я дёрнулась, словно поражённая током. Фестер же, с наглой усмешкой, продолжает дразнить меня:

— Тогда мне просто придётся утолить голод иного рода…

Это невыносимо! Оттолкнув его рукой, я позорно сбегаю в спасительные стены кухни. Смех парня ещё долго сопровождает меня, не давая спокойствию протянуть мне свои обьятия.

И как я могла подумать, что так запросто смогу воспитать Фестера и смочь трезво управлять своими чувствами? Мы уже третий день живём вместе: украсили ёлку стеклянными шарами, приспособились делить обязанности (хотя парень всё ещё часто упрямится) и даже почти подружились…

Но мне хочется установить между нами прочную стену, подобно тем горам, что разделяют меня и охотников. Я недооценила противника. Фестер без труда управляет мной, пробуждая во мне давно забытые трепетные чувства, а я никак не могу остановить это.

Или просто не хочу?

Глава 7

Обжигающий холод одиночества

Я дрожу от холода, лёжа сейчас под двумя толстыми одеялами на жёстком диване в гостиной. Сегодня ночью холод гуляющий по этой комнате особенно суров.

Температура к ночи заметно опустилась, а за окном отчётливо слышны резкие порывы ветра. Я догадывалась, что ночью мне придётся несладко, но не думала, что настолько.

— Крепок январь… Как будто сердишься! — шёпотом выдыхаю в пустоту.

Свернувшись в комок, я безрезультатно пытаюсь забыться спасительным сном. Но мысли о Фестере и замёрзшее тело никак не дают мне заснуть.

Я глупо и опромётчиво влюбилась по уши в этого человека, но показывать свою слабость не решаюсь. Всё просходит слишком быстро, меня тянет к парню так сильно, словно подчиняюсь некой неведомой силе.

Чувства идут вразброд со здравым смыслом, а желания сдерживаютя лишь страхом быть разоблачённой и отвергнутой. Я стараюсь не замечать заинтересованные взгляды Фестера обращённые ко мне. Потому что мне кажется, что он тоже не равнодушен — он тоже это чувствует.

Перевернувшись на другой бок, я утыкаюсь носом в холодную спинку дивана. Спустя пять минут мучений я вскакиваю с ненавистного спального места и вместе с двумя одеялами направляюсь в свою бывшую спальню, где теперь спит Фестер.

В надежде, что парень уже спит, я тихо приоткрываю дверь и, крадучись, перешагиваю порог.

— Дверь закрой.

В испуге, я послушно закрываю за собой дверь. О, нет. Он ещё не спит. Что мне теперь делать? Если я просто уйду, то это будет выглядеть довольно странно… Нужно срочно придумать причину по которой я сюда пришла.

Как же хорошо, что в спальне царит кромешная тьма. Не хотелось бы, чтобы Фестер увидел моё пылающее лицо в этот момент.

— Ну, что ты там встала? Залезай ко мне, — почти приказывает он мне.

Мысли бросились врассыпную, отказываясь слушаться меня и придумывать мне причину, по которой я сюда пришла.

— Мне и на полу места хватит, — говорю, принявшись всерьёз расстилать одно из одеял на пол рядом с кроватью.

— Да ты никак сдурела. Здесь на полу немногим теплее, чем там на диване.

— Но всё же теплее, — сопротивляюсь я.

— Я кому сказал⁈ Полезай ко мне, бестолочь! — разозлившись прикрикнул на меня Фестер.

Не смея более ему перечить, я осторожно приседаю на край кровати и замираю. Ничего. Он не предпринимает никаких действий. Едва заметно, вздохнув с облегчением, я там же и ложусь, совсем далеко, а после укрываюсь принесённым мною одеялом.

— Ну, что ты, как не родная! Бесишь уже! — чуть ли не напугал меня Фестер и резким движением руки, обняв меня за талию, перетянул моё напряжённое тело к себе на середину кровати.

Его прикосновение обожгло меня.

Не решаюсь шевелиться, говорить и даже дыхание такое тихое-тихое, что, кажется, вот-вот перестану дышать вовсе. Стараюсь не замечать, не думать, не мечтать… Но как же это сложно!

Спиной я чувствую сильное тёплое тело Фестера и его ровное дыхание. Его тяжёлая рука продолжает обнимать меня, и мне не хочется её тревожить.

Спустя несколько минут я понимаю, что дыхание парня стало более глубоким, а давление его руки более ощутимым, что говорит о том, что Фестер уже благополучно уснул.

Незаметно для самой себя, я тоже вскоре погружаюсь в сон, убаюканная теплом и наступившим вдруг спокойствием.

Там, во сне, я иду по занесённой снегом тропинке. По глубокому снегу идти очень тяжело, но я настойчиво пробиваю себе путь к дому, ведь там меня встретит родной любимый человек.

Ноги глубоко проваливаются под снежную толщу, а сосны, поскрипывая, зловеще качаются на ветру, яростно стуча при столкновении друг с другом.

Тело уже почти не слушается меня — так много накопилось усталости. Но я просто обязана дойти до дома. Я не должна сдаваться… После долгих часов в пути, в такую безжалостную погоду, я просто не имею права сдаться.

Наконец, я, запыхавшаяся и мокрая от снега вперемешку с потом, с трудом шевеля замерзшими пальцами, открываю дверь дома. Возникшая было на моём лице широкая счастливая улыбка, тут же увяла: внутри оказалось пусто. Совсем. Мебель, книги, окна, печь и даже ненавистный диван — всё исчезло!

Лишь пустые белоснежные, как снег в лесу, стены. Стало вдруг ужасно холодно, так что я даже не могу сдержать рвущегося наружу крика боли и отчаяния. Мне кажется, что моё сердце мучительно медленно покрывается коркой льда.

— Я снова одна… — шепчу.

Но что это? Стало вдруг тепло, будто горячим паром обдуло, а в воздухе завитал запах свежего кофе… Что-то заставляет меня выйти снова на улицу и поднять глаза на крышу дома. С удивлением я наблюдаю за тем, как огромнейшая чашка кофе наклоняется, намереваясь выплеснуть содержимое прямо на