Предатель. Ребенок от подруги - Юлия Василевская Страница 19

— А куда она переехала? — спрашиваю я разочарованно, — не знаете?

— Да я знала, да забыла, — с досадой говорит тётя Маша, — мы же тоже сейчас только по интернету и общаемся. У меня дома адрес записан, я недалеко живу. Пойдем, я тебе дам, чайку попьем, погода сегодня пасмурная…

— Пойдемте, — вздыхаю тихонько, тётя Маша очень хорошая женщина, но очень любит поговорить, и пока она мне про своих многочисленных внуков и внучек не расскажет, боюсь, я не получу заветный адрес.

— Ну рассказывай, как ты, где ты? Замужем? — спрашивает тётя Маша, подавая мне чашку ароматного чая.

— Замужем, — киваю я, — дочь растет. Не стоит говорить словоохотливой даме о том, что я развожусь, а то последуют долгие расспросы и советы.

— Это хорошо, — одобрительно кивает тётя Маша, — со Светланой так и дружите?

— Общаемся, — уклончиво отвечаю я.

— Ты бы поменьше с ней общалась, — немного помолчав, неожиданно произносит бывшая соседка.

— Почему? — удивляюсь я.

— Ну ты понимаешь, не в моих это правилах людей обсуждать… — начинает мяться добрая женщина, но я же вижу, что ей, страсть как хочется, высказать свое мнение.

— Я никому, тётя Маш, да и не сильно мы и дружим, если честно…

— Понимаешь, Кира, ты девочка добрая, совестливая, а Света… ну нехорошая она, злая, завистливая. Галину, мать свою, ни во что не ставит. Дитенка без мужа родила и подкидывает матери, на несколько дней исчезает, а Галя же уже не в том возрасте. Наработалась она за всю жизнь, куда ей с малым-то?

— И куда она исчезает? — спрашиваю я.

— Знамо дело, к мужикам, — неодобрительно поджимает губы, — куда же еще ей бегать.

— Вот как, а ребенка от кого родила, знаете?

— Галя говорила, от иностранца какого-то, только Света запретила ей об этом рассказывать, крепко накрепко. Это секрет! Ты уж меня не выдавай.

— Ни за что! — обещаю я, — пора мне, тётя Маш, на работу.

— Ну иди, Кирочка, да вот адрес не забудь.

Я беру листочек и кладу в карман.

— А тебе Галина-то зачем нужна? — спрашивает она меня вдогонку.

— Так поздравить ее хотела с днем пожилого человека, — кричу я и поскорее спускаюсь по лестнице.

Вот как значит? Иностранец присутствовал? И Светка Матвея матери подкидывает, очень интересно. Может, Матвей не Макса? Я вспоминаю улыбку мальчика. Нет, слишком похож, но что же тогда Светка затеяла?

Глава 23

Я стучу в старую, покосившуюся дверь, краска с которой давно облупилась, обнажая серую древесину. Жду, пока на пороге появится Галина Сергеевна. В памяти тут же всплывает её образ — строгая прическа, вечный запах яблок и мятного чая. Но теперь передо мной стоит совсем другая женщина. Сгорбленная, в мятом домашнем халате, с тусклым взглядом, она кажется призраком самой себя. Что стало с волевой женщиной, которая в одиночку вырастила дочь, попыталась дать ей хорошее образование и лучшую жизнь?

— Здрасьте, теть Галя, — произношу я, заставляя себя улыбнуться, хотя внутри всё сжимается от жалости.

— Кира! Вот это да! Проходи, проходи, солнышко, — приглашает она, и я перешагиваю порог.

В нос бьёт запах затхлости и старости. Когда-то в её доме всегда было чисто, уютно, пахло свежей выпечкой и травяным настоем.

— Как вы тут? — спрашиваю, боясь даже осматриваться, чтобы не выдать своё потрясение.

Галина Сергеевна опускается на продавленный диван.

— Да вот, живу… Как видишь, Кира, всё не то, что раньше, — вздыхает она. — Светлана мою квартиру отобрала, всё продала. А меня сюда заселила… Никак не привыкну. Обещала, что скоро лучше заживём, а оно вон как…

Я сглатываю, чувствуя горький ком в горле. Светка всегда была своенравной, но чтобы так обойтись с родной матерью?

— Света забрала вашу квартиру? — переспрашиваю я. Плакать хочется от такой несправедливости. Галина Сергеевна всегда для Светки старалась, лишнего кусочка не съест, всё ей.

— Забрала, — повторяет Галина Сергеевна, её голос наполняется горечью. — И продала… А меня сюда сослала. В углах крысы бегают, а я даже спать спокойно не могу. Ох, Кира, никогда бы не подумала, что доживу до такого.

Я чувствую, как в груди закипает злость. Светка, дрянь ты этакая, как ты могла?! Даже с врагами так не поступают, а тут родная мать!

— А Матвей, внук ваш, вы его видите? — пытаюсь понять знает ли Галина Сергеевна про Макса.

— Привозит раз в месяц, — тихо говорит она, и глаза у неё становятся ещё грустнее. — Оставляет его мне на несколько дней, а сама к этому сбегает… Рикардо!

— Рикардо? — переспрашиваю, хотя и так догадываюсь. — Это тот… иностранец?

Галина Сергеевна мрачно кивает.

— Да, этот самый. Золотые горы ей обещает, о каких-то там виллах на лазурном берегу рассказывает. Только жениться он не собирается. Мягко стелет, а Света ему верит, всё последнее ему отдаёт.

Я сжимаю кулаки. Рикардо альфонс, а Светка… Нет, у неё, похоже, совсем тормоза отпали.

— Он… он отец Матвея?

— Нет, что ты, он о нем и не знает. А кто отец Света не говорит… Говорит только, что с ним живет.

Галина Сергеевна кладёт дрожащую руку мне на плечо, взгляд у неё тревожный, отчаянный.

— Ты только не говори никому, Кира, — шепчет она. — Света пригрозила, что Матвея больше не увижу, если кто-то узнает. Он ведь мне как солнце в этом окошке, одна отрада, — она смахивает одинокую слезинку.

Я молча киваю, только понимаю, что нельзя это вот так оставлять. Эту гадину зажравшуюся надо остановить. Ладно, она с Макса деньги тянет, так ещё и мать родную в разруху загнала. Разве заслужила Галина Сергеевна такое на старость лет?

— Говорите, раз в месяц приезжает и сына оставляет? — спрашиваю я. — А в какие числа?

— Да когда как, — пожимает она плечами. — У этого… Рикардо… командировки, что ли, а может и живёт здесь…

— Понятно, теть Галь, а вы могли бы позвонить мне, когда Света в очередной раз приедет?

— А зачем тебе, Кира?

— Да вот хочу разобраться, похоже, Светка попала в лапы альфонса, помочь ей надо, — говорю я. — Только вы ей тоже не говорите, что я просила. Она, сами понимаете, против будет.

Ну не могу я рассказать ей, что Светка и со мной обошлась по-свински и семью мою разрушила. Жалко мне очень несчастную, больную женщину. Наверное, очень тяжело осознавать, что ребёнок, которого ты растила, ночей не спала, оказался такой скотиной.

— Хорошо, Кир, может, одумается она, я