Куртизанка Сонника - Висенте Бласко Ибаньес Страница 42

спокойствию более нетерпеливых. Некоторые юноши не могли оставаться в бездействии со своим луком и, натянув его, стали пускать стрелы. Вскоре им ответили из темноты. Над головой толпы раздался свист, и с ближайших к стене домов слетело с большим шумом несколько черепиц. Это были камни, метаемые осаждающими из мрачной глубины.

Так прошла ночь. Когда запели петухи, предвещая рассвет, большая часть многолюдной толпы уснула, устав от напряженного исследования мрака, в котором глухо гудел невидимый враг.

С наступлением дня сагунтцы увидели все войско Ганнибала, стоящее лицом к стенам со стороны реки. Актеон, исследовав расположение полков, уже не мог более улыбаться.

«Он хорошо знает местность, – говорил грек про себя. – Он воспользовался сведениями, полученными во время своего посещения города, и в темноте сумел занять единственное место, с которого можно напасть на Сагунт».

Вся сторона горы была свободна от неприятеля. Его войско расположилось между рекой и местностью, находящейся ниже города, занятой фруктовыми садами, загородными домами, красивым предместьем, которым так гордились богачи Сагунта.

Воины Ганнибала сновали по роскошным виллам. Готовя себе утреннюю трапезу, эти варвары ломали дорогую мебель, чтобы развести огонь. Они брали дорогие ткани, которые попадались им под руку, и рубили стройные и красивые садовые деревья, чтобы сделать себе более удобные палатки. По другую сторону реки на громадном поле расположились группы всадников, заняв покинутые при приближении врага селения, виллы, бесчисленные постройки, которые виднелись среди зелени бескрайней плодородной долины.

Но что в первую очередь привлекло внимание сагунтцев, пробуждая в них детское любопытство, так это слоны. Они стояли в ряд по ту сторону реки, громадные, пепельно-серые, точно опухоли, выступившие из недр земли в течение ночи. Слоновьи уши, выкрашенные в зеленый цвет, висели, точно веера, а шевелящиеся хоботы казались гигантскими пиявками, стремящимися всосать в себя лазурь неба. Погонщики с помощью воинов снимали со спин слонов четырехугольные башни и скатывали попоны, которыми покрывались бока этих животных во время сражения. Слонов оставляли гулять на свободе, точно плодородная долина являлась для них огромным загоном. Погонщики были уверены, что здесь будет место долгой стоянки и что еще не скоро понадобится помощь ужасных гигантов, столь ценимых в боях.

Подле слонов на берегу реки помещались военные машины: стрелометы, тараны, осадные башни, сложные сооружения из дерева и бронзы, передвигаемые запряженными попарно волами, огромными, с витыми рогами.

Почва, точно страдая сыпью, покрылась пузырями различных цветов – палатками, сделанными из ткани, соломы либо из кожи: коническими, четырехугольными, но в большинстве круглыми, как муравейники. Вокруг палаток волновались многочисленные войска.

Сагунтцы с высоты своих стен наблюдали за армией неприятеля, которая, казалось, наполнила всю равнину и к которой беспрерывно присоединялись новые толпы, пешие и конные, прибывающие со всех дорог, как бы скатывающиеся с вершин ближайших гор. Это было скопление разнообразных рас, различных народов, странная смесь одежд, племен и типов внешности, и те сагунтцы, которые благодаря своим путешествиям знали все эти разновидности, знакомили с ними своих удивленных сограждан.

Всадники, которые, казалось, летали, еле держась на своих маленьких лошадях, были нумидийцы – африканцы женоподобного вида, прикрытые белыми тканями, в женских серьгах и туфлях, надушенные, с подведенными черной краской глазами. Они стремительно вступали в бой и сражались на скаку, с большим искусством используя копье.

Вокруг костров, горящих в садах, сновали ливийские негры, атлетически сложенные, с курчавыми волосами и ослепительно сверкающими зубами. Они улыбались с глупым довольством, видя свои тела прикрытыми дорогими, только что награбленными тканями, и, едва отдаляясь от огня, сейчас же начинали дрожать, как будто свежесть раннего рассвета жестоко мучила их.

Эти люди с темной и блестящей кожей, редко виденные в Сагунте, возбуждали любопытство горожан почти так же, как и амазонки, которые отважно скакали вблизи стен, чтобы лучше рассмотреть город.

Амазонки были молоды и стройны, с загорелой кожей. Их волнистые волосы спадали из-под шлема, точно варварское украшение. Единственным их одеянием была широкая туника с разрезом по левой стороне, оставляющим открытыми их сильные ноги, крепко сжимающие бока лошади. На некоторых был надет нагрудник из чешуйчатой бронзы, также открытый по левой стороне, чтобы удобнее было сражаться, и позволяющий видеть округлость грудей, упругих и твердых от физических упражнений. Эти женщины ехали без седла на своих сильных и диких лошадях, правя ими посредством легкой уздечки, и животные, мчась кучно, кусались и лягались, побуждая этим друг друга к отчаянной скачке. Амазонки приближались к стенам, смеясь и перекидываясь словами, непонятными сагунтцам, размахивали своими копьями и щитами, а когда в них пустили тучу стрел и камней, умчались прочь во всю прыть, поворачивая голову, чтобы еще раз показать свои насмешливые лица.

Осажденные различали среди темной многочисленной толпы воинов броню некоторых всадников, сверкавшую как золото. Это были карфагенские полководцы, богачи Карфагена, которые сопровождали Ганнибала: сыновья зажиточных купцов, отправляющиеся в поход скорее как пастухи для овец, чем как вожди для воинов. Одетые в металл с головы до пят для предохранения от ран, они, как и положено купцам, более интересовались захватом и распределением добычи, чем поиском славы в сражениях.

В стороне от карфагенян знатоки различали с городских стен другие отряды осаждающей армии. Например, люди с кожей молочного цвета, с вислыми усами и рыжими волосами, связанными узлом на макушке, были галлы. Они снимали с себя одежду и высокие сапоги из невыделанной кожи, чтобы искупаться в реке. Другие воины – бронзовые и настолько худые, что их кости выступали, почти прорывая кожу, – были африканцы из оазисов великой пустыни, таинственные люди, которые дробью своих барабанчиков заставляли спускаться луну и, играя на флейте, вынуждали танцевать ядовитых змей.

Среди осаждающих также виднелись крупные лузитаны с крепкими, как колонны, ногами и широкими плечами. А вот жители Бетики, днем и ночью неразлучные со своими обожаемыми лошадьми, и так всю жизнь. Вот враждебные кельтиберы, косматые и грязные, щеголяющие своими рубищами. Вот северные племена, которые поклонялись одиноким камням и при свете луны собирали таинственные травы для колдовства и приготовления любовных напитков. Словом здесь собрались все люди, имеющие жестокий нрав вследствие постоянной борьбы с голодом. Это были варварские породы, о которых рассказывали ужасные вещи, считая их способными пожирать после сражения трупы побежденных.

Балеарские пращники вызывали смех своей варварской надменностью. На стенах толковали о необычайных нравах, которые царили на Балеарских островах, и толпа разразилась смехом, глядя на этих людей, почти нагих, держащих в руке палку с заостренным концом, которая заменяла им копье, и имеющих три пращи: одну – обмотанную вокруг головы, другую – висящую у пояса