Куртизанка Сонника - Висенте Бласко Ибаньес Страница 19

Баснословно богатые купцы, прибывая в Пирей, искали приятельских связей, чтобы проникнуть в дом Мирины. Они осыпали подарками странствующих деятелей искусства, друзей куртизанки, чтобы быть приглашенными на ее ужины. И не один из этих купцов, прибыв в порт с кораблями, нагруженными дорогими товарами, продавал их по бросовой цене еще прежде, чем разгрузить суда, чтобы только поскорее побывать в доме покойного поэта Сималиона. Купец возвращался на родину, принятый из милости на корабль, но довольный своей бедностью, видя зависть и уважение, которые внушал своим спутникам.

Так же Мирина познакомилась с Бомаро, молодым иберийцем, купцом из Зазинто, который прибыл в Афины с тремя кораблями, нагруженными кожей. Куртизанку привлекла его мягкость, которая так контрастировала с грубостью других негоциантов, развращенных обычаями крупных портовых городов. Он говорил мало и краснел, будто отсутствие женского общества в долгих плаваниях взрастило в нем робость, как у девушки. Если его заставляли рассказывать о своих морских приключениях, он делал это просто, не упоминая о подстерегавших его опасностях, и проявлял детское восхищение культурой греков.

Мирина во время ужина, на котором увидела молодого иберийца в первый раз, чувствовала на себе пристальный взгляд, наполненный такой нежностью и благоговением, как будто ибериец смотрел на богиню, недоступную для обладания. Этот мореплаватель, воспитанный среди варваров в далекой греческой колонии, которая еле сохраняла дух митрополии-Греции, начал интересовать куртизанку больше, чем афинская молодежь и могущественные купцы, ее окружающие. Трепеща и волнуясь, он вымолил у нее, как величайшую милость, одну ночь и провел ее с Мириной, более преклоняясь, чем наслаждаясь, обожая свою обнаженную царицу, восторгаясь ее голосом, который убаюкивал его теплым материнским воркованием, сопровождаемым звуками лиры.

Проснувшись, Бомаро пожелал оставить ей целое состояние: весь груз своих кораблей, но Мирина, не зная почему, отказалась принять это, несмотря на все его уверения, что он не разорится. Бомаро говорил, что богат; что не имеет родителей; что там далеко, в той стране варваров, он владеет многочисленными стадами, а также сотнями рабов, которые обрабатывают его поля или работают в рудниках; что у него есть горшечные мастерские и много кораблей таких же, как те три, которые доставили его в Пирей. И, видя, что куртизанка, отказываясь принять от него деньги, относится к нему, как к щедрому мальчику, он купил на улице Ювелиров чудесное жемчужное ожерелье, которое было предметом желания и зависти всех гетер, и, прежде чем уехать, послал его Мирине.

После этого он возвращался в Афины много раз. Он не хотел вернуться в свою страну. Он подымал паруса своей флотилии, но в первом попавшемся порту принимал груз для Афин, не обращая внимания на цену, и, как только достигал Пирея, сейчас же бежал в дом куртизанки, где оставался до тех пор, пока не начинал думать, что своим присутствием наскучил Мирине.

Куртизанка, в конце концов, привыкла к этому возлюбленному, всегда стремящемуся быть у ее ног, жаждущему умереть за нее и проявляющему свое обожание со страстностью варвара, столь отличавшейся от скептицизма и насмешливой учтивости афинян. Мирина называла его «братишка», и это слово, которое гетеры употребляли в отношении молодых любовников, мало-помалу приобрело в ее устах смысл теплой искренней привязанности. Когда он запаздывал возвращаться из своих путешествий по островам, она с нетерпением ждала его и, как только видела входящим, бежала с раскрытыми объятиями, в порыве буйной радости, которой никогда не испытывала в отношении других друзей.

Она не любила его так, как любила поэта, но страстная покорность Бомаро, его любовь, почтительная и нежная, пробудила в Мирине чувство благодарности.

Однажды ночью ибериец, казавшийся весьма озабоченным, решился после долгих колебаний рассказать ей о своих намерениях.

Он не может жить без нее; он никогда не вернется в Зазинто; он решил лучше потерять все свое состояние, чем оставить ее и потерять возможность увидеть снова. Он предпочел бы стать грузчиком на набережной Фалернской бухты… И он, будто мореход, стремящийся скорее миновать опасные скалы, торопливо предложил ей стать его женой, получить права на его состояние, отправиться вместе туда, в веселый Зазинто. Этот город находится среди цветущих полей и розоватых гор, так похожих на поля и горы Аттики.

Мирина смеялась, слушая его, но внутри чувствовала волнение из-за трогательной самоотверженности иберийца, который, чтобы соединиться с ней навсегда, собирался смело переступить через ее позорное прошлое в диктерионе и Керамике. Куртизанка отклонила предложение о браке с шутливой улыбкой, но Бомаро упорно настаивал на своем. Разве она не утомилась от нынешней жизни? Разве не устала чувствовать себя дорогой вещью, которую, несмотря на ценность, часто презирают грубые люди, считающие себя ее хозяевами только потому, что заплатили золотом? Разве не приятно для Мирины стать хозяйкой обширных земель в Иберии, быть окруженной теми, кто восхитится ее талантами афинянки?

Бомаро победил ее своей настойчивостью, и в один прекрасный день афинские куртизанки с изумлением узнали, что Мирина продала свой дом на улице Треножников, и увидели, как рабыни переносили в порт богатства, собранные за три года и представляющие собой баснословное состояние. Все это складывали на корабли иберийца, который поднял на мачтах пурпурные паруса для торжественного путешествия.

Куртизанка, желая позаботиться о душевном спокойствии человека, который полностью доверился ей, решила оставить в Афинах свое прошлое. Она пожелала стать другой, забыть свое имя и потому попросила Бомаро перечислить ей красивейшие имена иберийских женщин, а в итоге остановилась на имени Сонники как самом благозвучном.

Прибыв в Зазинто, мореплаватель и афинянка соединились брачными узами в храме Дианы в присутствии всех местных сенаторов, к числу которых принадлежал молодой человек. Город поддался тому очарованию, которое, казалось, исходило от личности Сонники. Она была как будто дыханием далеких Афин, дурманившим головы греческих купцов Сагунта, отупевших от своего долгого пребывания среди варваров.

На пирах, когда лились рекой сладкие вина, а Сонника пела гимны великих поэтов, вся сагунтская молодежь греческого квартала чувствовала неодолимое желание пасть к ее ногам, поклоняясь Соннике, как богине.

В первый же год супружества Бомаро почувствовал, что эта женщина является опорой его благосостояния. Она действительно изменила свою жизнь, стала понимать, откуда берутся деньги, и желала прекратить пересуды добродетельных граждан о прошлом расточительной куртизанки.

Она наблюдала за полевыми работами, многочисленными стадами, горшечными фабриками, отправлялась встречать прибытие кораблей, и громадное состояние Бомаро