Сестра Солнца - Юдит Готье Страница 15

волос». Молодая девушка вскрикнула и обернулась; она увидела широко раскрытые глаза Нагато, которые смотрели на нее. «Мама! – вскричала она. – Это ложные слепцы!» Мать как сидела, так и упала на пол. Удивление лишило ее всех способностей, и она не сделала никаких усилий, чтобы встать, но стала издавать необыкновенно визгливые крики. Прибежал перепуганный отец. Я же дал полную волю моему смеху и покатился вдоль стены комнаты, не владея больше собой. К моему великому удивлению, принц Нагато бросился к ногам мастерового. «Прости нас! – сказал он. – Твоя дочь и я, мы хотим обвенчаться. А так как у меня нет денег, то я решил, по обычаю, увезти ее, чтобы избежать свадебных расходов. Как принято, ты простил бы нас, после некоторых упрашиваний». – «Я? Выйти замуж за этого человека? – говорила молодая девушка. – Но я его совсем не знаю!» – «Ты думаешь, что моя дочь согласится взять себе в мужья подобного тебе разбойника?! – вскричал отец. – Ну, вон отсюда как можно скорей, если ты не хочешь отведать моих кулаков!» Шум этого гневного голоса стал привлекать к дому толпу. Нагато глубоко вздохнул. «Уйдешь ли ты?!» – вскричал простолюдин, красный от гнева. И, среди самой грубой брани, он занес кулак над Нагато. «Не бей того, кто будет твоим сыном», – сказал принц, отстраняя его руку. «Ты – мой сын? Скорей ты увидишь цветы на снежных вершинах Фудзиямы». – «Клянусь тебе, что ты будешь моим тестем, – сказал принц, схватывая его поперек тела. Последний отчаянно отбивался, но Нагато вынес его из дома. Тогда я подошел к решетке и увидел собравшуюся у дома толпу, которая расступалась перед скороходами, бежавшими впереди великолепного шествия: музыка, знамена, паланкины – все с гербом принца. Норимоно остановились перед домом, и Нагато втолкнул своего тестя в один из них, который и запер на замок. Я понял, что надо было делать: подхватил старуху и поместил ее в другой паланкин, тогда как Нагато пошел за молодой девушкой. Мы сами сели в два норимоно, шествие тронулось в путь при веселых звуках музыки. Вскоре мы прибыли к прелестному домику, расположенному среди красивейшего сада, который я когда-либо видел. Все было освещено. Слышались звуки оркестров, спрятанных в листве; суетливые слуги бегали взад и вперед. «Что значит этот прелестный дворец?» – спросил я Нагато. «О, ничего! – презрительно ответил он. – Это – маленький домик, который я купил для моей новой жены». – «Он с ума сошел, – подумал я, – и совершенно разорится, но это меня не касается». Нас провели в комнату, где мы оделись в великолепное платье, потом спустились в пиршественную залу. Там собрались все молодые друзья Нагато – Сатакэ, Фунго, Аки и многие другие. Они встретили нас странными возгласами. Вскоре вошла невеста, в великолепном наряде, в сопровождении отца и матери, которые путались в складках шелковых одежд. Отец, казалось, совсем успокоился, мать была ошеломлена, а молодая девушка до того остолбенела, что стояла с широко открытым ртом. Нагато объявил, что берет ее себе в жены, – и свадьба состоялась. Я никогда не видел такой веселой. Угощение было самое изысканное, все скоро напились. И я так же, как и все. Но к трем часам я велел привезти себя во дворец, чтобы отдохнуть, так как сегодня утром я хотел быть при пробуждении правителя.

– Этот самая безумная история, которую только я знаю, – сказал принц Фиго. – Действительно, только Нагато способен устраивать такие шутки.

– И он в самом деле женился? – спросил другой вельможа.

– Конечно, вполне достоверно, – сказал принц Тоза. – Свадьба законна, несмотря на низкое происхождение жены.

– Каждый день принц выдумывает новые безумства и задает блестящие празднества; без сомнения, его огромное состояние растратится в конце концов.

– Если он разорится, это доставит удовольствие правителю, который совсем не любит его.

– Да, но это огорчит сегуна, который очень любит его и не потерпит, чтобы он нуждался в деньгах.

– Смотрите-ка! – вскричал принц Тоза. – Вот Нагато возвращается во дворец.

Действительно, по саду двигалось шествие. На знаменах и норимоно, которые несли двадцать человек, виднелись гербы принца: серая полоса над тремя шарами, расположенными в виде пирамиды. Шествие прошло довольно близко от веранды, на которой расположились вельможи, и сквозь занавески норимоно они увидели молодого человека, который дремал на подушках.

– Он, конечно, не придет к пробуждению правителя, – сказал один вельможа, – он побоится заснуть на плече Иэясу.

– Нагато никогда не приходит приветствовать Иэясу, он глубоко презирает его: это открытые враги.

– Такого врага совершенно нечего бояться, – сказал принц Тоза. – Возвращаясь после своих ночных безумств, он способен только спать.

– Не знаю, что думает об этом правитель.

– Если бы он иначе думал, неужели он стал бы переносить личные оскорбления, за которые принц заслуживает осуждения на харакири? Если Нагато еще жив, так этим он обязан мягкости Иэясу.

– Или нежному покровительству Фидэ-йори.

– Конечно, Иэясу великодушен только из уважения к сегуну, но если б он не имел врагов, подобных Нагато, почел бы себя счастливым.

Пока придворные разговаривали таким образом в ожидании пробуждения Иэясу, последний уже давно встал и ходил большими шагами по своей комнате, беспокойный и взволнованный; его озабоченное лицо носило следы бессонницы.

Подле правителя, прислонившись к стене, стоял человек и смотрел, как тот ходит взад и веред. Этот человек был старый конюх по имени Факсибо. Конюхи пользовались довольно большим уважением с тех пор, как была дана власть Тайко-саме, по происхождению конюху. Факсибо больше, чем кто-либо, вошел в доверие к правителю, который ничего не скрывал от него и думал при нем вслух.

Иэясу ежеминутно приподнимал у окна штору и смотрел на улицу.

– Ничего, – нетерпеливо говорил он, – ничего нового: это непонятно.

– Потерпи еще несколько минут, – говорил Факсибо. – Те, кого ты послал на дорогу в Киото, еще не могли возвратиться.

– Но другие! Их было сорок, и никто не возвращается. Если он и на этот раз ускользнул от меня, то можно с ума сойти.

– Ты преувеличиваешь, может быть, значение этого человека, – сказал Факсибо. – Какая-нибудь любовная интрига влечет его в Киото; голова его полна безумств.

– Ты так думаешь, а я уверяю тебя, что этот человек страшит меня, – твердо сказал правитель, останавливаясь перед Факсибо. – Никогда не знаешь, что он думает. Полагают, что он тут, а он – там. Он обманывает самых бдительных шпионов: один утверждает, что видел его в Киото, а другой клянется, что ни на минуту не покидал его и что Нагато не покидал Осаки. Все эти друзья ужинали с ним, пока он дрался с посланными мною людьми, возвращаясь из столицы[23].