Стать хищной птицей - Кира Брайан Страница 75

– Считаешь, двенадцать лет за убийство семьи – справедливое наказание? – Тон Сокола похолодел.

– Делай, как считаешь нужным. – Ласточка вскинула руки. – Но я не собираюсь брать на себя ответственность за ребенка. С нами ей будет не лучше.

Сокол хотел возразить ей, продолжить настаивать на том, что для воровки с острым языком куда безопаснее жить с ними. Он понимал, что эта девочка не заменит потерянную семью, не сможет восполнить ту часть вырванной души, что сейчас зарыта глубоко в землю. Но ведь она тоже может стать семьей. Другой, не похожей на прошлую, но семьей. За спинами послышался шум, и Сокол инстинктивно обернулся и увидел, как девочка, оторвав нужную половицу, рассматривает содержимое. Под этой половицей лежало оружие и несколько тетрадей, в которых Сокол описывал происходящие события, когда подворачивался момент.

– Тебя не учили, что нельзя трогать чужие вещи? – Он схватил ее за руку и оттащил в сторону.

– Не трогай! Отпусти! Отпусти! Отпусти! Не подходи! – Она закричала так сильно, что у Сокола зазвенело в ушах. – Не надо! Не надо!

Он выпустил ее запястье из своей руки и отшатнулся назад от неожиданности. Ласточка подбежала к девочке, и та кинулась в ее объятия, спрятав лицо. Он так и не понял, почему девочка начала плакать, но испугался, что, схватив ее, не рассчитал силы. Что, если он обидел ее, хоть и обещал не делать этого?

– Уйди. – Ласточка погладила девочку по волосам и посмотрела на Сокола. – Иди, погуляй. Оставь нас.

Не разобравшись, почему еще и Ласточка злится на него, Сокол вышел прочь из здания и пошел к ближайшему ларьку купить сигареты. В последнее время он стал курить из-за суда и работы, на которой платили недостаточно, чтобы снять жилье. Он устроился грузчиком на рынок и, несмотря на то что пропадал там достаточно долгое время, денег хватало лишь на еду. Деньги Филина, что остались лежать в матрасе, они с Ласточкой решили не брать без повода, а оставить на экстренный случай. Который настанет, если Сокол не найдет жилье до зимы. Иногда ему становилось смешно от мысли, что они два несчастных подростка, живущих в старом разрушенном здании, но по прежнему надеющиеся, что где-то впереди их ждет еще более «экстренный случай». Разве они недостаточно натерпелись, чтобы позволить себе что-то большее, чем холодные каменные стены?

– Он ушел, тебя никто не обидит. – Ласточка все также поглаживала девочку по голове. – Все хорошо. Я тебя в обиду не дам. Ты в безопасности. Покажешь мне руку? Тебе больно?

Девочка утерла красные от слез глаза и посмотрела на Ласточку, отодвинув рукав кофты. Ласточка увидела тоненькую детскую ручку, которую кожей обтянуло так, что было видно выпирающие кости. Кожа была фиолетовой от синяков, а кровоподтеки были местами настолько яркими, что, казалось, вот-вот лопнут, и из них начнет хлестать алая кровь.

– Кто тебя обидел? – Ласточка провела по щеке девочки, смахивая слезы.

– Мамин друг. – Девочка посмотрела на свою руку и вздохнула. – Он был нехорошим, когда я жила с ними. Он обижал маму и меня. Потом пришла тетя и забрала меня в детский дом. – Она снова посмотрела на Ласточку. – Но там тоже есть плохие дяди и тети. Поэтому я сбежала обратно к маме.

– Что случилось потом?

– Она не пустила меня. Сказала, что у нее нет денег, чтобы меня кормить. Поэтому я сама себя кормила и искала деньги для мамы.

Ласточка закрыла глаза и положила руку на голову девочки. Вздохнула, погладила ее по волосам и обняла сильнее. Такая маленькая, колючая и с клыками. Но все равно ластится, как котенок, если ей руку протянуть. Все равно тыкается носом в чужую шею и надеется, что ее согреют. Ласточка не могла дать ей от ворот поворот, когда эта девочка так сильно прижималась к ней, словно они встретились не впервые. Она не чувствовала того же, что и Сокол, когда увидел эту воровку. Она не хотела искать замену прошлой семьи. Ласточка хотела расправить поломанные крылья. Но стоять в стороне, когда кому-то плохо, она тоже не могла. Оставить девочку на улице было бы верхом безрассудства. И поэтому Ласточке пришлось принять позицию Сокола.

– Давай с тобой поступим так. – Ласточка поднялась с колен. – Сейчас я обработаю твою руку, мы ее перевяжем, а завтра сходим в больницу. У меня там есть знакомая, она тебя посмотрит. Обещаю, тебя больше никто не обидит. – Она оглянулась в сторону лестницы. – Ты не думай, он не злой и не хотел делать тебе больно. Иногда он злится. Но он хороший, честное слово.

– Я знаю, что хороший. – Девочка улыбнулась как ни в чем не бывало. – Я тебе по секрету скажу, – девочка заговорила почти шепотом. – На маньяка он не похож. Он похож на грустную дворняжку. Я таких видела во дворе. Все говорят, что они злые и кинуться могут, а им на самом деле страшно и грустно. Этого никто не понимает, а я по глазам вижу, как им грустно.

– Только ему это не говори. – Ласточка засмеялась. – Ты хочешь остаться с нами? Тут тебя никто пальцем не тронет.

– Хочу. Ты вкусную кашу варишь.

Уже смеркалось, когда Сокол вернулся в здание. От него пахло дешевыми сигаретами и осенней прохладой. По правде говоря, он рассчитывал, что, когда вернется, воровки уже не будет там. Ласточка прогонит девочку, и та отправится все так же бросаться под машины. Но, поднявшись на второй этаж, он увидел, как Ласточка и девочка лежат вдвоем на спальном мешке. Девочка устроилась на плече у Ласточки и слушала сказку, которую ей читали вслух. «Алиса в Стране чудес» – все та же любимая книжка Ласточки, которую она забрала из дома Филина. Девочка слушала внимательно и уже начинала засыпать, но когда увидела Сокола, то широко улыбнулась и подскочила со спального мешка.

– Садись к нам! – Ее глаза светились от радости. – Тут самое интересное началось.

– Иду. – Сокол широко улыбнулся Ласточке. – Извини меня, если был слишком грубым. Я не хотел тебя обидеть.

– Все в порядке. Я же теперь тоже бомж, а бомжи друг на друга не обижаются. – Девочка запрыгала по всему второму этажу, кружась вокруг Сокола.

– Да, это прекрасно. Теперь ты с нами. И тут с тобой все будет в порядке. – Сокол опустился перед ней на корточки. – Только пообещай, что больше не будешь воровать. У нас другие правила, и мы их должны соблюдать.