Красная Антарктида 1984-го. Часть 1. Изоляция - Ринат Равильевич Таштабанов Страница 2

«Молодёжная - 2140 км»

«Амундсен-Скотт - 1253 км»

Красный флаг, с серпом и молотом, яростно трепещет под ударами стихии.

Рядом с ним, большими, в человеческий рост, и тоже красными буквами, закреплёнными на деревянных опорах, сделана надпись:

«Восточная. СССР».

Вокруг — ни души. Один лишь снег, лёд и заунывный свист ветра.

Дизеля не стучат движками.

В окнах строений не горит свет.

Из кают-компании, где обычно, вечерами, крутили кино, не доносится смех и шум возбуждённых голосов полярников, которые в сотый раз смотрят «Афоню», как в первый раз.

Только громко хлопает незапертая алюминиевая дверь в одно из помещений, каждый раз громко ударяясь об дверной косяк.

Бам!

Бам!

Бам!

Звук уносит ветер, но вместо него приносит другой. Надсадный и монотонный гул, работающих на пределе винтовых двигателей самолета.

Гул приближается.

Видно, что самолёт идёт низко, почти стелясь над ледяной пустыней, а пилоты больше полагаются на приборы, чем на своё зрение.

Шум нарастает.

Самолета ещё не видно в сумраке, но уже становится понятно, что он пошел на снижение и заходит на круг, чтобы, сначала, облететь станцию.

Вскоре, над «Восточной» мелькает бело-красный сигарообразный силуэт двухмоторного Ил-14.

С изображением на фюзеляже крылатых серпа и молота.

Надписью на корпусе:

«АЭРОФЛОТ».

И бортовым номером, расположенным ближе к хвостовой части:

«СССР 41707».

Самолёт ещё не выпустил лыжное шасси и идёт на предельно малой высоте, будто пытаясь рассмотреть, что там находится у него внизу под серебристым брюхом.

Едва Ил-14 пролетел прямо над станцией и пошел на разворот, из открытого дверного проёма жилого блока, внезапно, выбегает тень.

Человек падает. Быстро встаёт и, стремглав, бежит к взлётной полосе.

В руке он сжимает ракетницу и быстро поднимает её вверх, чтобы успеть нажать на спусковой крючок.

— Стоять! — хлёстко несётся в спину полярнику, и, из того же проёма, быстрым шагом выходит второй человек, держа в руках двуствольное ружье вертикалку ТОЗ-34.

— Стоять, я сказал! — кричит вдогонку стрелок. — Лёд тебя слышит, а значит, слышат и они!

Но беглец несётся вперед с такой скоростью, будто убегает от самой смерти.

Стрелок резко вскидывает оружие и открывает прицельный огонь.

Бух!

Бух!

Два выстрела подряд сливаются в один.

Беглец вскрикивает, но успевает запустить ракету.

Она взвивается вверх и распускается в темноте огненным цветком, неестественно ярким на фоне чернеющего неба.

Человек же, широко раскинув руки, падает в снег, лицом вниз. Несколько раз судорожно дёргается, и затем, затихает. А под ним, медленно разливается лужа крови, окрашивая белое алым.

Стрелок, проводив самолёт взглядом, и увидев, что Ил-14, пилоты которого явно заметили сигнал из ракетницы, пошел на второй круг, отбрасывает ружьё в сторону.

Возвращается в блок, и, вскоре, выходит оттуда с двумя канистрами.

Подходит к трупу на снегу. Ставит канистры рядом.

Пристально смотрит вверх, глядя на то, как самолёт возвращается, мигая во тьме красными проблесковыми огоньками.

Человек нагибается. Открывает первую канистру.

В воздухе, сразу же, резко пахнуло керосином.

Стрелок выплёскивает горючее на труп. Враскачку, дёрганными и судорожными движениями.

Он явно торопится, чтобы быстро залить весь периметр вокруг тела.

Покончив с этим, человек отбрасывает пустую ёмкость. Берёт вторую канистру.

Поднимает её над головой и обильно поливает себя керосином, пока не опорожняет всё до последней капли.

Стрелок не сводит глаз с летящего на него самолёта, который слепит его ярким светом посадочных фар, расположенных в передней части фюзеляжа, прямо под кабиной пилотов.

Он роется в кармане Каэшки — антарктического экспедиционного костюма, и выуживает из него трубку фальшфейера.

Отводит его от себя, и дёргает за кольцо.

Фальшфейер загорается ярко-красным, почти кровавым цветом, громко шипит и разбрызгивает вокруг себя искры.

Человек, не раздумывая, бросает его себе под ноги, и тут же превращается в факел.

Огонь взметается вверх и быстро пожирает полярника, а вместе с ним и труп, который валяется у него под ногами.

Человек не издаёт ни стона, ни крика. Слышны только треск пламени и вой ветра.

Он смотрит на самолёт прямо из огня и чёрного едкого дыма, который низко стелется над поверхностью жирными маслянистыми клубами.

А затем, также молча, оседает на колени и заваливается набок, пока Ил-14 не проносится над ним так низко, что вздымает вокруг себя тучи белого крошева.

Самолёт быстро уходит на новый круг.

Тела же коптят на снегу, распространяя вокруг себя удушливый смрад горелой плоти.

Ночь постепенно сереет. Уходит. Отступает, уползая прочь, как живое существо, забирая с собой тьму.

Над кромкой горизонта медленно показывается багрово-красная полоса зарождающегося восхода солнца.

Самолёт, будто только этого и ждал.

Ил-14 уходит с очередного круга и летит в сторону посадочной полосы.

И, лишь дверь в жилой блок продолжает бешено хлопать на ветру, открывая и закрывая чернеющий зев, так похожий на вход в преисподнюю.

Бам!

Бам!

Бам!

Ветер усиливается. Снег быстро заметает обугленные останки догорающих тел, превращая их в безликие могильные холмики.

Количество выживших на станции «Восточная» среди людей:

0

***

На борту Ил-14. За полчаса до прилёта на станцию «Восточная».

— Эй! Док! Уже время! Вставай!

Чувствую, как меня, легонько, трясут за плечо.

Я, с трудом, разлепляю веки.

Никак не могу окончательно проснуться.

Сознание ко мне возвращается постепенно, не сразу, будто кто-то включает внутри организма одну систему за другой.

Сначала подрубает зрение. Потом возвращается обоняние. И, наконец, приходит осязание.

Вижу над собой куски теплоизоляции, которую видно сквозь разрывы и порезы в тёмно-зелёной и, видавшей-виды клеёнке, разделённой на квадратики на армейский манер.

Местами стекловата уже отошла от фюзеляжа и обнажила серый гофрированный металл с открытой проводкой.

Вдоль потолка висят мутные плафоны с тускло горящими лампами.

Они постоянно мигают из-за перебоев в электрической сети.

Свет от них идёт холодный, желтоватый, отчего в грузовом отсеке самолёта царит полумрак.

Внутри ощутимо холодно.

Воздушно-тепловая система Ил-14, работающая на энергии от выхлопных газов двигателей, явно не справляется с морозом, поэтому стекла иллюминаторов изнутри затянуты инеем. И, мне кажется, что здесь ещё гуляет сквозняк.

Дышать тяжело. Как будто ты находишься высоко в горах.

Пахнет здесь тоже по-особенному. Смесью из запахов машинного масла, авиационного горючего, раскалённого железа, продуктов в ящиках и вони от выхлопа.

За иллюминаторами царит сплошная темень.

Нудно и надсадно гудят винтовые движки, отчего у меня закладывает уши.

Прям, как тогда, когда в 1980 году, меня,