Жрец Хаоса. Книга ХVI - М. Борзых Страница 25

Эсрай спала на моём плече. Её серебристые волосы разметались по подушке и щекотали мне шею, дыхание было ровным и глубоким, а на губах застыла едва заметная, удовлетворённая полуулыбка. Одна рука её покоилась на моей груди — там, где совсем недавно зияла рана от вырванного магического средоточия, а теперь билось ровно сердце. Я смотрел на неё и думал о том, что супружеская жизнь началась в целом приятно. Очень приятно. Хоть и не без эксцессов. Куда уж без них, с нашей-то счастливой звездой.

Мысли текли дальше, уже в деловое русло. Необходимо было обследовать город по-настоящему, при свете дня, чтобы точно понимать его состояние и возможности. А после — возвращаться в Кремль и делиться передовой сводкой новостей с Андреем Алексеевичем. Уж кто-кто, а император должен знать, что рядом с его империей возродилась древняя династия. Заодно и вариант встречи можно будет обсудить — дипломатической, разумеется, — и наличие собственных источников магии в Российской Империи. Хоть какие-то да должны быть на такой-то обширной территорией. В крайнем случае нужно будет засадить архивариусов и библиотекарей за поиски саг и легенд о местах гибели аватаров тех или иных магических сил, дабы после с экспедициями проверить их примерное месторасположение на предмет выявления скрытых Источников.

Я попытался было встать и отправиться в термы — ополоснуться, привести мысли в порядок, — но стоило мне пошевелиться, как Эсрай тут же проснулась. Сладко, по-кошачьи потянулась у меня под боком, задела крылом прикроватную тумбу и пробормотала что-то неразборчивое, но определённо одобрительное. Пришлось задержаться в постели. Лишь спустя полчаса я выбрался наконец из-под одеяла и подхватил жену на руки, чтобы отнести в нагретые термы, работающие бесперебойно в замке.

Неспешные, совместные водные процедуры, сытный завтрак, за которым Томте выставил на стол всё самое лучшее, что имелось в его запасах: свежий хлеб, масло, мёд, холодное мясо и травяной отвар, всё это располагало к беседе неспешной и обстоятельной.

Я поведал Эсрай о произошедшем со мной в последнем оплоте людей, об оживлении основателя династии Исдракенов, Сьёрда Ледяного Всадника. Не умолчал я и о том, что у меня произошло расслоение души в процессе попыток добраться до цели.

— Представляешь, сердцевиной моей сущности и личности оказался дракон, скорее всего, перешедший наследием души из прошлой жизни.

Рассказал про грядущую Долгую Ночь, о которой я читал в сагах и которая, если верить вёльвам, грянет уже в ближайшие пятнадцать лет.

Эсрай слушала внимательно, не перебивая.

— Так что, уж прости, дорогая, но императрицей Скандинавской империи тебе не побыть, — закончил я. — Ибо это такой геморрой, что никаких нервов не хватит. Мне необходимы развязанные руки для того, чтобы успевать координировать подготовку сопротивления.

— Этот оплот Утгардов в пространственном кармане он же ведь тоже не просто так появился? — догадалась жена, не забывая тем не менее усердно поглощать завтрак.

— Верно, — кивнул я Эсрай. — Здесь Утгарды спасали своих людей во время прошлой Долгой ночи.

Она какое-то время молчала, глядя в окно, за которым разгорался серебристый день, а после сказала — просто, без тени сожаления:

— Боги с ними, с тронами, коронами, скипетрами и державами. Главное, что в случае чего у нас есть свой угол, где мы можем сберечь родных и близких нам существ. Остальное — мелочи. Империи создаются и рушатся. А надёжный тыл всегда чего-то недооценивают.

Я улыбнулся и накрыл её ладонь своей.

После завтрака мы отправились на экскурсию, устроенную Томте. Признаться, при свете дня город выглядел уже не столь нарядно-празднично, как вчера. Но было в этой будничной чистоте нечто гораздо более важное: готовность. Спокойная, основательная готовность принять жителей в любой момент.

Духи без стеснения встречали нас, показывая собственное владение. Томте шагал впереди, размахивая руками и поминутно оборачиваясь, чтобы убедиться, что мы ничего не пропустили.

Улица была безупречна. Булыжники — ровные, пригнанные один к одному. Снег сметён к обочинам и даже там лежал аккуратными валами. Ни окурка, ни лошадиного навоза, ни обрывка верёвки.

— Мы не производим мусора, — сказал Томте, заметив мой взгляд. — То есть производим, конечно, но сразу убираем. Привычка. Город должен быть готов принять жителей в любой день. Представь: приходят люди — уставшие, испуганные, замёрзшие, — а тут грязь, пыль, ставни скрипят. Нехорошо.

Мы миновали кузницу. Дверь была приоткрыта. Я заглянул внутрь: горн холодный, но меха целы, наковальня блестит, инструменты разложены по размерам. На верстаке — кожаный фартук, будто кузнец только что снял его и вышел на обед.

— Здесь мой двоюродный брат присматривает, Бьерн, — пояснил Томте. — Если честно, кузнец из него никакой, но механизмы крутит исправно. Раз в три дня запускает меха, прогоняет воздух, чтоб не застаивался. Масло меняет, тряпки стирает. Вы не думайте, мы не волшебники. Просто делаем работу, которую люди сделали бы, если бы были здесь.

— А где вы берёте масло? — спросила Эсрай, вникая в хозяйственные вопросы, как новая княгиня Угарова.

Томте остановился и посмотрел на альбионку одобрительно:

— Хороший вопрос. У нас есть запасы, но они не вечны. Поэтому масло мы получаем из семян, которые выращиваем на полях. Тут, понимаете, какая штука…

Он двинулся дальше, жестом приглашая нас следовать за ним.

— Источник магии, на котором всё держится, даёт возможность работать с временными петлями. Не так чтоб мы могли вернуться в прошлое и что-то изменить — нет. Но мы можем взять лён с поля, которое уже было убрано. Мы сажаем, растим, убираем урожай, а потом аккуратно возвращаем поле в то состояние, в котором оно было до посадки. Как будто мы взяли этот урожай взаймы у прошлого. Понимаете?

— Не очень, — честно признался я.

— Я и сам не очень понимаю, — Томте усмехнулся. — Но работает. Мы так с зерном делаем, с овощами, с масличными культурами. Еды хватает. Голода не знаем. Запасы пополняем.

Мы вышли на рыночную площадь. Пустую, конечно, но выметенную до последней соринки. Фасады домов сияли свежей краской — охра, терракот, глубокий синий. Над дверью ратуши висел герб Угаровых: горгулья в танце с вихрем Хаоса.

Томте указал на длинные здания с застеклёнными крышами:

— Теплицы под паром, а за ними мануфактура ткацкая