Новые опасные видения - Харлан Эллисон Страница 94

вынуждаем их думать – причем совершенно справедливо,– что пол изначально мешает воспринимать их всерьез или оценивать их творчество по тем же меркам, что и мужское. Жорж Санд и Джордж Элиот не одиноки в том, что брали для самозащиты мужские псевдонимы. Один бог знает, как это мировоззрение повлияло на таланты и личную жизнь не только Амандин Авроры Люси Дюпен и Мэри Энн Эванс, но и всех потенциальных Ширли Джексон и Дороти Паркер – которые пострадали от гендерной дискриминации. Бог знает сколько сотен лет в литературе в целом и почти пятьдесят лет в спекулятивной литературе в частности мы лишали себя, возможно, половины великих авторов. Утверждая, будто женщины пишут хорошо, только если пишут как мужчины, требуя от них крутого стиля, подписываясь под мужским взглядом на мир, мы обесценили и даже вычеркнули бесконечное число прочих взглядов на мир – взглядов другими, чудесными глазами.

К счастью, ситуация меняется. Как по мне, слишком медленно, но все-таки. Еще хватает того, что обычно зовут «женской литературой» – в основном в больших глянцевых журналах, которые выпускаются, только чтобы читать в парикмахерских под сушилками для волос; но это говорит о высоком уровне качества серьезных писательниц не больше, чем руарковские[79] подростковые мускулистые рассказы в «мужских приключенческих журналах» говорят о серьезной литературе мужчин. Надеюсь, в обоих клише люди признают то, чем они и являются: простейшую попытку угодить самой нижней планке литературных потребностей мужчин и женщин.

Причины моей радости из-за укрепляющегося положения писательниц в нашем жанре, а также причины моего мнения о том, что движение за женское равноправие – это подарок не только для литературы, но и для мира в целом, одни и те же.

Мужчины правили тысячи лет. Концепция «мачизма», господствующее мужское мировоззрение, изображение женщин слабыми и в принципе безмозглыми существами, обожествление Марса в виде бога войны и мужского превосходства… все это привело нас к миру тщеты, ненависти, узколобости, сексуальных проблем, загрязнения и отчаяния. Быть может, пришло время уступить руль женщинам. Хуже-то они уже точно не сделают. И хоть я понимаю, что женщины тоже могут укреплять нынешнее неприятное культурное положение (те матери, которые отправляют сыновей на битву с наставлением вернуться со щитом или на щите, а потом воздают почести останкам, что приходят к ним из Вьетнама в пластиковых мешках, и выставляют безвкусные золотые звезды в окнах гостиных, лично мне кажутся ненамного лучше монстров), я все-таки вижу больше доброты и рациональности в средней женщине, чем в среднем мужчине.

Я очевидно заимствую у истинной традиции утопистов, когда воображаю мир, спасенный женщинами, и не менее очевидно несправедливо перекладываю на женские плечи ответственность за исправление того, с чем напортачили мужчины. (Вспоминается молодая студентка, которая в ответ на слезливые поучения седовласого мудреца о том, что спасение мира находится в руках у нее и «более осознанного поколения», ответила сему пожилому господину с призывом отбыть в жопу: почему это я должна все решать, спросила она. У вас была куча времени – и вы все запороли, а мне теперь, значит, разгребать вашу помойку. Нет уж, папочка, спасибо. Поверьте, ее мнение не осталось неуслышанным.)

И все-таки не могу избавиться от ощущения, что если бы у женщин было единство цели, как у дам из «Лисистраты», то они бы закончили войну за полдня.

Не говорите. Сам знаю. Ожидаю от женщин благородства, которого явно нет у мужчин, и ожидаю, будто все они одинаково относятся к любым важным вопросам. Но я же вроде сказал, что я утопист, да?

Могу же я надеяться.

Могу надеяться, что мир, увиденный разумом и глазами женщин, приятней и приемлемее, чем тот, что все эти века предлагали мы, мужчины. И именно это мировоззрение – новое и иное, поскольку рождено иной системной ориентацией, – сейчас формирует ядро новой лучшей литературы в НФ и вне ее благодаря неравнодушным и сознательным писательницам.

А среди них не последнее место занимает Джоанна Расс.

Однажды Терри Карр, редактор «особых изданий» в Ace Books, рассказывал, что первый роман Джоанны Расс – превосходный «Пикник в раю» (Picnic on Paradise) – отвергли во всех основных издательствах книг в твердых обложках, прежде чем его заметил и подхватил он. Могу ошибаться в мелочах, но готов спорить, что как минимум один редактор (а они все – мужчины) подсознательно вычеркнул роман только потому, что его написала женщина. У меня нет абсолютно никаких доказательств этой теории и я даже не знаю, кому книгу предлагали, но я, на минуточку, варюсь в этом бизнесе и встречал предрассудки, въевшиеся на таком клеточном уровне, что их не замечают даже сами мужчины, тем не менее лишенные справедливости и рациональности.

Какими же унылыми и глупыми сейчас кажутся те редакторы, упустившие роман столь очевидной важности. «Пикник в раю» номинировали на премию «Небьюла» 1969 года в категории «лучший роман», где он чуть-чуть не выиграл. Джоанна Расс с первым же романом оказалась среди главных талантов НФ и состязалась наравне с такими авторами, как Джеймс Блиш, Филип К. Дик, Роберт Силверберг, Р. А. Лафферти, Джон Браннер и победитель того года – Алексей Паншин.

Перспективность «Пикника в раю» подтвердилась в ее втором романе, «И умер хаос» (And Chaos Died) 1970 года. Он был еще сильнее первой книги и тоже номинировался на «Небьюлу», и, хоть снова проиграл (отчего творчество Джоанны снова попало на второе место), очевидно, что Расс от заслуженных наград и славы отделяет только время.

Джоанна Расс родилась в Бронксе в 1937 году и большую часть раннего детства каталась на коляске по Ботаническому саду. О своем образовании сообщает: «Поступила в Научную старшую школу, но не пошла туда из-за безумия семьи и в итоге провела четыре года в другом месте, где стала одной из десяти победителей „Поиска научных талантов Вестингауза“ в стране – за то, что вырастила грибок, красивый, но до того пугавший мать, что я его хранила в холодильнике. Я поступила в Корнелл – очень традиционно, на английскую литературу, – но после окончания решила бросать быть хорошей девочкой и получила диплом магистра драматургии в Йельской школе драмы».

Три года Джоанна писала, как она сама выражается, «плохие пьесы», а потом, в 1959 году, издала свой первый рассказ в The Magazine of Fantasy & Science Fiction, «Пред ней бессильны возраст и привычка»[80] (Nor custom stale). С тех пор продала несколько десятков рассказов для таких разнообразных рынков, как Orbit и Manhattan Review. Работала редактором, машинисткой и автором пресс-релизов в издательствах, ходила по объявлениям для временных офисных работников, работала секретаршей у раздражительного психиатра и,