Новые опасные видения - Харлан Эллисон Страница 73

И чего я горячо желаю – чтобы эти люди оставались живы и здоровы, ведь без них пропадут и те немногие осколки реальности, за которые я так отчаянно держусь.

Поэтому спросите Чеда о том вечере.

Это единственный раз, когда мы встречались, и этим исчерпываются мои личные истории о Чеде. Кроме того, что это крупный и приятный мужик с курительной трубкой. Остальное он поведает сам:

ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ. Родился в Цинциннати, штат Огайо, 1928 год. Все Оливеры-мужчины становились врачами (отец, дед, дядя), поэтому я мутант. Переехал в Кристал-Сити, штат Техас, на втором году старшей школы. Я ее любил – играл в футбол, был редактором школьной газеты, заводил дружбу, которая держится до сих пор. (Этот город служит местом действия в романе «Тени на Солнце» – Shadows in the Sun.) С тех пор помотался по Техасу (Галвестон, Керрвилл, теперь вот Остин), но, наверное, могу смело называть Техас Родиной. В 1952 году женился на техасской девчонке; ее знают как Бетти Джейн, Бижи и Би Джей. Есть двое детей: дочь Ким, 17 лет, и сын Глен, 5½. Можно сказать, растягивали их рождение.

НАУЧНАЯ КАРЬЕРА. Бакалавр и магистр искусств в Техасском университете. Защищал докторскую диссертацию (по антропологии) в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе (UCLA). Я культурный антрополог, с особым интересом к культурной экологии, индейцам Великих равнин и этнологии Восточной Африки. Звание – полный профессор, если это кого-то волнует, а также заведующий кафедрой антропологии Техасского университета в Остине. Уникален тем, что люблю преподавать, особенно студентам. Обычно читаю лекции нескольким сотням студентов каждый семестр; из этого числа дай бог трое-четверо знают, что я пишу фантастику. Узнаю их по мелким проницательным глазкам.

ЛИТЕРАТУРА. Я открыл для себя фантастику в детстве, еще в палеолите. Даже помню, какой рассказ меня зацепил: «Сокровище Громовой Луны» Эдмонда Гамильтона в старом и толстом Amazing. Я вскочил на велосипед, помчал обратно к газетному лотку и скупил все журналы фантастики, какие нашел. Купил б/у пишмашинку и – в 15 лет – начал Писать. Семь лет спустя Тони Бучер купил мой первый рассказ. С тех пор я продал практически все, что написал,– в основном фантастику, но вдобавок и пару исторических вестернов для Argosy и The Saturday Evening Post. Боюсь, я не очень-то плодовит – всего около 50 рассказов и повестей, большинство выходили в антологиях.

Среди книг: «Туманы рассвета» (Mists of Dawn, 1952), «Тени на солнце» (Shadows in the Sun, 1954), «Другой вид» (Another Kind, 1955), «Ветер времени» (The Winds of Time, 1957), «Неземные соседи» (Unearthly Neighbors, 1960) и «Волк – мой брат» (The Wolf Is My Brother, 1967). Последний в 1967-м получил награду в категории «Лучший исторический роман-вестерн» от Писателей вестернов Америки. В 1971-м выходят новый фантастический роман – «Берега другого моря» (The Shores of Another Sea) в NAL (Signet)[68] – и новый сборник «Край вечности» (The Edge of Forever, Sherbourne).

Все это, наверное, очень мало говорит обо мне. Может, и бог с ним. Я серьезно отношусь к литературе и стараюсь писать, как умею. Если обо мне и стоит что-то знать, то это, надеюсь, можно найти во всех тех словах, что я с трудом перенес на бумагу.

И напоследок три пункта.

1) Полное имя – Симмс Чедвик Оливер. В антропологии пишет под именем Симмс Ч. Оливер; в художественной литературе – Чед.

2)Publishers Weekly за 3 мая 71-го анонсирует: «Sherbourne Press из Лос-Анджелеса выпустит первый сборник фантастических рассказов Чеда Оливера в твердой обложке. Все рассказы написаны на антропологическую тему». См. выше.

3) «Царь горы» – один из лучших, самых мастерских и запоминающихся рассказов в творчестве Чеда, и для меня большая честь, что свой первый рассказ за сколько-то лет он продал для этой антологии. А теперь читайте и наслаждайтесь.

Царь горы

Чед Оливер

Она парила в великой пустоте, все еще теплая, мягкая и сине-зеленая, если смотреть с расстояния в несколько тысяч миль, все еще поцелованная и уложенная под одеяло облаков.

Мама Земля. Уже постаревшая, подуставшая, постельное белье испачкано выделениями, тело побито и помято после миллиардов забытых страстей.

Как и многие матери до нее, она родила чудовище. Он еще не вырос – не по мерке планет, – и были у нее и другие дети. Но этот все-таки вырос достаточно. И захватил дом.

Как его зовут?

Сами знаете; уже никаких сюрпризов не осталось. Человек. Большой Папочка от приматов. Обезьяна, которая ходит, как курица. Гомо сапиенс. Ах, этот создатель орудий, болтатель языками, разжигатель огней, сексуальный извращенец, мечтатель, разрушитель, творец мусора…

Ты меня знаешь, Эл[69].

Свет мой, зеркальце, скажи…

Имя мое – муравей, а дело – муравейник.

Людей много, слишком много. У них есть имена.

Начать хоть с этого: Сэм Грегг. Что, не нравится? Ни о чем не говорит? Не изящное? Не тот этнос?

Мало кто среди человейника любил Сэма Грегга. Парочке, может, было не наплевать на его имя. Которое знал миллиард-другой.

Большинство его ненавидели до печенок – и завидовали ему.

Но Сэм Грегг никуда не девался – велик, как сама жизнь, и в два раза страшнее.

Он торчал, как бельмо на глазу.

Булыжник посреди песка.

Снова хотят его прижать.

Сэм Грегг почувствовал давление. Были времена, когда он только этим и жил: бьет ключом адреналин, горячится кровь. Да, а еще были времена, когда по земле ходили динозавры. Сэм родился в год, когда человек впервые ступил на Луну. (Его это забавляло, когда он подрос достаточно, чтобы оценить. Причем ступил не кто-нибудь, а космонавт с нелепой фамилией Армстронг. И его верный помощник Базз. А старый добрый Майк грел им место. Господи.) А значит, Греггу уже под сто лет. У него были хорошие врачи, лучшие. Прожить сто лет – не чудо, не в те времена. Но он все-таки уже не пацан, как время от времени демонстрировал в постели с Лоис.

Атаки против него были не самые утонченные, но все-таки цивилизованные. То есть в лицо сволочью никто не назовет, убийцы подступали со статистикой и банальностями, а не с ножами и петлями.

Пункт первый. В Вашингтоне старый добрый сенатор Рэли – миллионер, защитник бедных, – предложил на рассмотрение билль. Если ободрать с него все нечленораздельные риторические прикрасы, билль заявлял, что подводное строительство – это уже обычное дело, а следовательно, в этой сфере не должно быть никаких лазеек неуплаты налогов для так называемых инвестиций рискового капитала. Эта маленькая стрела летела в одну