Новые опасные видения - Харлан Эллисон Страница 62

об этом не знаешь, потом расширяешь сознание – и вот они. Тогда я еще заметил, что моя кожа покрыта сетью тонких линий в формах ромба, будто я сделан из кристалликов, и что моя кожа всюду тронута переливающимися оттенками красок, как коралл. Больше не знаю, что о себе рассказывать, потому что многое другое, что я делал, не оставило следов на коже, а значит, нельзя быть уверенным, что это не ложные воспоминания, – как события, на которых, если верить моему психоаналитику, основан рассказ „Путешествие во времени для обывателей“».

Он-то, может, больше и не знает, что рассказать, но Ваш Бесстрашный Редактор, по уши погрузившись в Нельсонию, может добавить и другую статистику. Во-первых, Нельсон вместе с Филипом К. Диком написал роман «Вторжение с Ганимеда», несколько лет назад опубликовал в The Magazine of Fantasy & Science Fiction совершенно потрясающий рассказ «Выключи небо» (Turn Off the Sky) и накатал несколько томов материала для любительских журналов, не говоря уже о его рисунках, которые стали традицией разных фэнзинов за все годы, которые он читает фантастику.

И Рэй – это классический пример того, как фантастика (единственный такой вид литературы) растит новое поколение авторов из рядов любителей. Сегодняшний список Больших Имен в фантастике, начинавших в статусе фэнов, бесконечен – Силверберг, Браннер, Бенфорд, Хоффман, Брэдбери, Лупофф, Карр, Азимов, Найт, Пол, Блиш, Такер, Уайт, – и их можно увидеть как в «НОВ», так и в «Последних опасных видениях».

Обсуждать фэндом здесь уже ни к чему, но все-таки пара слов Нельсона о временах, когда мы оба были просто фэнами, кажутся ностальгически уместными, поэтому еще раз:

«Я помню маленькую кафешку под Детройтом.

Там были ты и я, и Джордж Янг, и остальные истинные фанаты, и все мы были несовершеннолетние, и все мы (кроме тебя, ты не пил) пили пиво и играли в боулинг на игровом автомате, и вышел управляющий и стал требовать документы, и ты был при пиджаке, галстуке и большой курительной трубке очень литературного вида, и, когда подошли к тебе, ты ответил: „С ними все в порядке. Я за них ручаюсь“. И у тебя даже не попросили документы, хотя ты, кажется, был моложе всех.

Ты просто стоял, попивал имбирный эль, курил и смахивал на нашего опекуна.

Вот кто мы на самом деле такие, Харлан. Распри, Национальная федерация фанатов фэнтези, письма в профессиональные зины, чернила мимеографа под ногтями, мечты о „Хьюго“ под кайфом от конвента Corflu (который в конце концов посвятили и тебе, старый суперфанат), статьи, напечатанные сразу на восковке, устрашающие стихи и фанатские подражания профессиональной фантастике еще хуже, костюмы на конвентах и беспорядочный секс, отвратительные ужастики про монстров, перед которыми мы не могли устоять, Седьмой фэндом, разговоры о философии всю ночь напролет в дешевых забегаловках и вся эта дикая сфера.

Я – не просто я, а ты – не просто ты.

Каждый раз, как я открываю рот, через меня говорит породивший меня микрокосм, будто я кукла чревовещателя. Если заглянешь ко мне в глотку, увидишь – где-то в районе гланд – маленького Клода Деглера[52], который провозглашает пищащим голосом: „Фэны – это слэны“[53].

Поэтому пиши о фэндоме что хочешь, вообще что угодно, и все будет про меня».

Так пусть будущие историки, что воспользуются этой книгой как источником, узнают все факты: Рэй Нельсон…

…выпускник Чикагского университета (1960), со специализацией на гуманитарных науках, где получил диплом бакалавра. Имеет сертификат по работе и ремонту машин IBM от Института автоматизации (лучший в классе, 1961), знаком с IBM 514, 522, 077, 403, 407, 204, 604 и 632. В настоящий момент работает бухгалтером в Калифорнийском университете.

Был переводчиком и секретарем французского писателя в Везуле, Франция, 1957–1960. Среди прочего работал типографом шелкотрафаретной печати, художником вывесок, газетным художником, оператором IBM, продавцом серии Great Books, водителем грузоподъемника, поэтом-битником (вышла одна тонкая книжка стихов под названием «Пердита: Песни о любви, сексе и жалости к себе» – Perdita: Songs of Love, Sex and Self-Pity, названа в честь первой жены), массовкой в кино, художником абстрактного экспрессионизма, декоратором интерьеров (смешивал краску одной рукой и прихлебывал «Джек Дэниэлс» из горла – другой), диксиленд-банджоистом, фолк-гитаристом и певцом, бомжом и т. д.

Недолго проучился в Чикагском институте искусств и Сорбонне, жил или побывал во всех штатах из первых 48 плюс в Канаде, Мексике, Англии и всех странах свободной Европы. Женат на прекрасной норвежке по имени Кирстен, с которой познакомился в Париже. У них есть сын Уолтер, они проживают в Эль-Серрито, штат Калифорния.

Женат, бегло говорит на французском, студент Сорбонны, отец… а теперь я спрашиваю вас, цензоры и трясущиеся снобы мира: разве мог такой человек написать грязный рассказ? Блин, да ни хрена!

Путешествие во времени для обывателей

Рэй Нельсон

Последний фронтир человечества – это сексуальные фантазии.

Путешествуя на другие планеты, мы не находим там того, чего не видим или о чем не можем догадаться отсюда, зато еще ближе нашей кожи к нам есть такие странности, что разум не может их охватить. Мартин Эсслин сказал об этом в «Театре абсурда»:

«В абсурдном мире реальность подана с той мерой тщательности, которая создает впечатление экстравагантной иррациональности»[54].

Вы когда-нибудь видели в журналах фотографии чего-то знакомого, но снятого с незнакомого ракурса или вплотную? Вплотную трудно узнать даже такую обыденную вещь, как конец сигареты. Почему так? Потому что мы никогда не смотрим на вещи по-настоящему. Чем вещь ближе, тем меньше ее рассматриваешь, тем больше принимаешь за должное и игнорируешь. По телевизору рассказывают о личной жизни знаменитостей – но как же наша личная жизнь? Что мы знаем о ней?

Что вы знаете на самом деле, например, о той порнухе, которая проецируется во время ночных перелетов к вашим личным затерянным континентам, на внутренних поверхностях закрытых век, когда сидишь и сжимаешь потной ладонью свой джойстик? Ни один рецензент не скажет, хороший это фильм или нет. Может, если записать сюжет, он покажется идиотским, и все-таки именно такие фильмы, которые проецируют для себя и для себя одного, больше всех и завораживают. Возвращаешься к нему снова и снова, и одни и те же случайные детали никогда не надоедают.

О чем вы думаете, когда дрочите – или когда «занимаетесь любовью»? О пытках? И если да, то пытаете вы или вас? О кожаной одежде? О латексной? О высоких каблуках? Не следит ли за вами в воображении мать, или отец, или кто-нибудь, кто раньше вас отверг? Не следит ли за вами с осуждением Господь? Или о шелке? Нейлоне? Огромных тяжелых грудях или виляющих задах? Или о самом