Прекрасная звезда - Юкио Мисима Страница 39

В трамвае до Коринбо Дзюитиро снова обдумывал план, который сочинил прошлым вечером.

«Если дверь откроют родители, вряд ли я смогу сразу перейти к делу. Прежде надо будет проявить всю житейскую мудрость, которой обладают люди, расположить их к себе, показать себя человеком состоятельным и заслуживающим доверия. А о женитьбе можно спокойно поговорить потом».

С вечера у него пропал аппетит, в желудок словно засунули ржавую железную пластину, промокшее под дождем тело отяжелело. Недомогание не сулило в этот день ничего хорошего.

Равноденствие только что миновало, но весна в северных провинциях, когда зацветают слива, персик и сакура, еще не наступила. В северной части города еще лежали остатки снега. Дзюитиро вышел из трамвая, развернул под навесом ближайшего магазина карту города и стал искать, как добраться до цели. Пришлось порядком поплутать, прежде чем он вроде бы нашел нужное место.

Возле каменного мостика через речушку, рядом с каменной стеной и глиняным валом, росла одинокая ива, на которой только начали распускаться почки. В речной воде колыхались свежие ярко-зеленые водоросли.

Перейдя мостик, Дзюитиро вышел на извилистую тропинку. Все дома в округе были старыми, историческими. Для защиты глиняных стен от снега установили бамбуковые шесты, на которых лежали соломенные циновки. Их никто не убирал, несмотря на приход весны. За стенами росли яблони. Черепица на крышах домов блестела под дождем, как лакированная. Перед каждым домом за воротами был разбит небольшой сад, где в тишине, словно присыпанные снегом скелеты, стояли голые деревья. Внимание Дзюитиро привлек длинный, самурайских времен, одноэтажный дом с решетчатыми окнами и воротами посередине. Внутри было темно и, кажется, пусто.

Перед каждым домом Дзюитиро останавливался и опускал зонт, чтобы проверить имя и номер на табличке. Фамилии Такэмия нигде не было.

Дзюитиро ходил взад-вперед по улице, останавливаясь то перед одними, то перед другими воротами. Подумав, что, возможно, ошибся, он перешел на другую улицу и стал внимательно осматривать дома там. За все время ему почти никто не встретился. Лишь однажды мимо проехал велосипедист, давший о себе знать треньканьем ржавого звонка.

Блуждание по окрестностям измотало Дзюитиро; он давно так не уставал и решил вернуться туда, где начал поиски. Наконец он обратил внимание на здание без таблички с адресом. Это оказалась дешевая двухэтажная гостиница, вид которой никак не вязался с этим районом. У ворот на сложенной из каменных блоков стене висел фонарь с надписью: «Гостиница „Мэйдзи“». В унылом внутреннем дворике, где разворачивались машины, росли сосны и пальмы. На втором этаже грубо оштукатуренного деревянного строения все окна загораживала вывеска с рекламой бильярдного зала.

На бамбуковой изгороди у боковой двери красовалась небольшая табличка с фамилией «Такэмия», написанной выцветшей черной тушью. Дзюитиро решительно открыл дверь во двор. Гравийная дорожка вела в кухню гостиницы.

– Есть кто-нибудь? – позвал Дзюитиро.

На стойке у тускло освещенного входа на кухню стояло несколько мисок с остатками рамена. Площадку для обуви перед входом наполовину залило дождем, и вода уже добралась до небрежно брошенных гэта.

– Такэмия-сан! Такэмия-сан!

Из помещения показался невысокий мужчина в сером свитере:

– Вы кто?

– Меня зовут Осуги. Такэмия Каору дома?

– Каору? Он здесь больше не живет.

Измученный Дзюитиро опустился на стойку. Поняв, что разговор может затянуться, мужчина сел на небольшой стул, покрытый желтой клеенкой. Этому человеку было около пятидесяти – редкие волосы зачесаны на макушку, маленькое унылое лицо чем-то напоминало мышиную мордочку.

– Мы получали письма с вашего адреса.

– Он уже больше месяца как съехал.

– Но на табличке написано «Такэмия».

– Ах, это… Это моя фамилия.

– Вы его родственник?

– Нет, что вы! Я не имею к нему никакого отношения. У нас хоть и гостиница, но бывает, постояльцы живут подолгу, вроде как на квартире. Каору-сан прожил около года. Вообще, он тот еще бабник и такой щеголь. Попросил, чтобы его письма присылали на мою фамилию с подписью: «Гостиница „Мэйдзи“, для Такэмии». Если будет такое письмо, значит ему. Его звали Кавагути Каору, но очень может быть, что имя не настоящее. То есть он рассылал письма под чужим именем – бог знает, сколько девушек он одурачил. Я не видел в этом ничего плохого, вот и разрешил ему бесплатно использовать мою фамилию. Чем он занимался, не знаю, но читал много книг. Иногда пел что-то или читал нараспев пьесы театра но. Писал письма, – похоже, это у него любимое занятие. Женщины к нему часто приходили. И еще… Одна женщина – они с Каору вместе участвовали в постановках пьес театра но – помогала ему в разных делах. Она хозяйка гостиницы «Башня журавля». Сходите, спросите ее. Вдруг он переехал к ней? Во всяком случае, в прошлом году, когда он задолжал нам за полгода проживания, она все оплатила. Но вряд ли он уехал из-за этого. Просто собрал вещи, и только его и видели. С тех пор я о нем ничего не слышал. Он был такой… замкнутый.

* * *

Дзюитиро направился в гостиницу «Башня журавля» – именно там останавливалась Акико. Представившись Осуги из Ханно, он получил неожиданно теплый прием. Служанка отвела его в чайную комнату с видом на реку, принесла сакэ и закуски. Хозяйки пока не было.

Музыка из громкоговорителя за окном возвестила о наступлении полудня. К угощениям, расставленным на столе, Дзюитиро не притронулся. Над рекой висела туманная морось, комнату наполнял густой аромат благовоний. Сидеть в ожидании, с прямой спиной, было тяжело.

Дзюитиро прождал около получаса. Наконец пришла хозяйка – пухленькая, с седеющими волосами, в ярко-фиолетовом кимоно с узорами. Она вежливо поприветствовала Дзюитиро от двери, велела служанке уйти, сама взяла бутылочку сакэ и предложила ему:

– Дражайший гость, выпейте сакэ, пожалуйста. Вы так добры, что приехали к нам, проделали такой путь. Ваша дочь останавливалась в этой самой комнате, такая честь для нас.

«Как странно она ко мне обращается. Дражайший…» – подумал Дзюитиро.

Наливая ему сакэ, женщина поддернула правый рукав, обнажив руку; левая рука была скрыта складками кимоно. В плохо освещенной комнате от ее кожи исходило тусклое белое свечение.

Хозяйка не давала гостю вставить и слова. Едва он поднес чашечку к губам, как она отодвинулась немного назад на татами, уперлась руками в пол и глубоко поклонилась. Когда она подняла голову, ее лицо было мокрым от слез.

– Выслушайте меня, – сказала она. – Я прекрасно понимаю ваши чувства, но умоляю, сжальтесь и верните мне Такэмию. Это мое единственное желание.

* * *

Дзюитиро потребовалось немало усилий, чтобы убедить хозяйку гостиницы, что он тоже разыскивает Такэмию. Не упоминая о беременности дочери, он подробно