Андрей Валентинов - Нам здесь жить. Тирмен Страница 162

Ушастые работали. Вся компания, держа в руках маленькие щеточки, лазила вдоль забора и во весь дух драила кирпичи.

– Ye!

Один из чертиков радостно подпрыгнул, лапа указала вниз. В заборе медленно проступил круглый лаз.

– Ye! Ye!

Лазов оказалось два.

Я не успела опомниться, а вся компания уже суетилась возле образовавшихся отверстий. Каждый ушастик держал в лапах нечто, напоминающее посылку – или пакет. Пакеты были перевязаны цветными ленточками. Один из гроблинов прижал пакет к животу и скользнул в лаз.

– Hey, diddle, diddle!

Ушастые один за другим исчезали за забором и быстро возвращались обратно – уже без пакетов. Работа шла быстро. Пакет – лаз – назад, пакет – лаз – назад…

– Ye-e-e!

На экране произошли изменения. После очередной порции пакетов забор еле заметно дрогнул – и сквозь отверстия начало вываливаться что-то, напоминающее скрученные свитки. Ушастые с визгом расхватали добычу…

– Root! Root!

Вся компания выстроилась кружком, самый ушастый и гребенчатый встал посередине. Палец с длинным когтем уткнулся в грудь кому-то из гроблинов напротив:

– One-two! Freddie waits for you!

Считалочка кончилась быстро. Одного из ушастых вытолкали вперед.

– Root! Root! Root!

Бедняга-гроблин ссутулился, опустил голову. На его спине начала медленно проступать надпись ROOT.Десятки лапок дружно подтащили его к лазу. Мощный пинок – и ушастый уже за забором.

Шли минуты. Я ждала, мои веселые помощнички – тоже. Кто-то вполголоса напевал Hey, diddle, diddle!..

Но вот забор еле заметно сотрясся. Появился лазутчик – чуть живой, на полусогнутых. В зубах он держал посылку, напоминающую…

…Напоминающую маленькую неоновую рекламу – светящееся слово…

PASSWORD

Все еще не веря, я хотела протереть глаза, но ушастики, проорав нечто труднопонимаемое, весело строились – в три шеренги, по росту. Послышался знакомый залихватский свист.

– Glory, glory, hallelujah!

– Glory, glory, hallelujah!

Вся шайка-лейка, высоко вздымая босые лапы и чеканя шаг, церемониальным маршем уходила за срез экрана. Слово Passwordросло, наливалось огнем…

И тут все сгинуло. Передо мной был знакомый экран, запертый сервер…

То есть, уже не запертый…

Не может быть!

Ура!

Ура и аллилуйя!

Набирая личный код, я вдруг сообразила, что так и не поблагодарила моих чертенят. Оставалось надеяться, что в буфете еще есть кока-кола.

Всем! Я Стрела! Прошу отозваться и выйти на связь.

Там, в неведомой дали, молчали. Я кожей чувствовала это молчание – настороженное, изумленное. Наконец, медленно, словно нехотя, по экрану поползли слова.

Назовите факт из своей биографии, не упоминавшийся в ваших докладах.

Я не удивилась. Странно, что онивообще откликнулись.

Стрела – всем. После смерти Паникера мне предлагали работу в центральном аппарате – в секторе Омега. Со мной говорил пожилой человек со шрамом на левой щеке.

Тогда я отказалась. Не хотелось никого из нихвидеть. А потом жалела. Кажется, загадочная Омега – обыкновенный архив.

И вновь молчание. Тамдумали. Хорошо, если бы среди нихоказался Девятый…

Третий – Стреле…

Кто?! Какой еще к черту!..

…Где вы сейчас? Нуждаетесь ли в немедленной помощи?

Удивляться я решила потом. Надеюсь, под помощью загадочный Третий не имеет в виду визит чистильщика с набором Стишинского (парабеллум, в котором вместо пуль – капсулы с цианидом)?

Стрела – Третьему.

В немедленной помощи не нуждаюсь. Нахожусь в здании городской администрации (бывший обком). Назначена прокурором города. Осталась без связи.

Ответ на этот раз не заставил себя ждать:

Третий – Стреле.

Сеанс связи завтра, в 9.30 утра через этот сервер. Храни вас Господь, Стрела!

И вновь я не успела сказать спасибо.

Напрасно я собиралась домой. Меня не пустили. И никого не пустили – Бажанов распорядился не выпускать комитетчиков из здания. Я получила ключ с номером 2-12 от загадочного КЛО, оказавшегося всего-навсего комнатой личного отдыха, расположенной отчего-то в подвале – окошко под потолком, диван, умывальник в углу, старенький телевизор на тумбочке с жестяным номером на боку, антикварная электропечь с открытой спиралью.

А в полночь прилетели самолеты.

СРЕДА, ТРЕТЬЕ МАРТА

Стекла мелко дрожали. За окном стоял рев, затем послышался грохот…

Я поставила на электропечку джезву с кофе. Малиновая спираль неярко светилась в темноте. Руки слегка подрагивали – в такт стеклам. Дважды меня звали в бомбоубежище, но я решила остаться. Я и так в подвале, а это еще не война. Гаврики за окном просто хулиганили – снижались, носились на бреющем почти над самыми крышами, переходили звуковой барьер. Противно до невозможности – но не смертельно. А если и вправду решат ударить, то бомбоубежище не спасет. Бывала я в нем – старое, полувековой давности, построено с расчетом на пятисоткилограммовки.

Площадь за окном тонула в темноте. Последний прожектор потушили час назад. Береженого, как известно…

Стук в дверь я услыхала не сразу. На часах – половина второго. Опять в бомбоубежище? Не пойду!

– Д-добрый вечер, Ирина! То есть, к-конечно, доброй ночи!

Я вскочила, замерла. Маг? Здесь?!

– Извините, все м-магазины закрыты, достал только тюльпаны…