Андрей Валентинов - Нам здесь жить. Тирмен Страница 156

…Почему-то вспомнился старый-старый фильм, виденный еще в детстве. Ты меня естеством, а я тебя!..

Наутро указы перепечатали все газеты мира, а к полудню город вышел на улицы.

– В-вы бы видели! – Игорь рассмеялся, покачал головой. – Эти, к-как вы их называете, архары, пытались д-драться, но тут подоспели курсанты. Вдобавок г-господа кентавры постарались. Короче, к вечеру мэр изволил б-бежать, наутро скрылись все остальные, и г-господин Бажанов занял, так сказать, кабинет. Т-теперь он наш царь, бог и в некотором смысле, в-воинский начальник.

…ФСБ держалось еще сутки. Но когда толпа подошла к огромному серому зданию, двери оказались открыты – все, кто мог, бежал. Меня нашли только через три часа – в секретной камере, прямо на бетонном полу.

– Вначале сказали, что в-вы… – Игорь вздохнул, покачал головой, – Нет! И п-повторять не буду! К счастью, господин Молитвин оказался рядом. Он т-теперь большой человек, входит во Временный К-комитет…

Хотелось спросить, что за Временный Комитет, куда пускают только во френчах, но закрытые глаза уже слипались. Внезапно я почувствовала легкое прикосновение – ладонь Игоря слегка погладила меня по щеке.

Я так и не успела понять, явь это – или уже сон.

ВТОРНИК, ВТОРОЕ МАРТА

Игорь спал на диване, плед сполз на пол, левая рука свесилась вниз. Я подняла плед и, прежде чем укрыть Мага, долго смотрела на его спокойное и какое-то особенно молодое во сне лицо.

На часах – 3.25. Странно, я выспалась и даже отдохнула. По крайней мере, настолько, чтобы начать соображать.

Радоваться рано. Честный обыватель, вырвавшийся из внутренней тюрьмы ФСБ, имеет право несколько расслабиться. Укатить на Кипр, например. На худой конец – уйти в запой. Но поскольку я не честный обыватель…

Телефон не работал, радио – тоже, а газ из кухонной конфорки сочился по блокадной норме. Я перетасовала колоду иконок, отобрала нужные – и отложила в сторону. Успеется, внедренный сотрудник Стрела! Нечего отвлекаться! Радио, конечно, важно, но кое-что куда как важнее!

Компьютер – старая верная семерка – внешне выглядел совершенно целым. Даже крепления оказались на месте, а желтая тряпочка для вытирания пыли лежала там же, где я ее и оставила – на мониторе. Но что-то было не так.

Об этом что-то я, конечно, знала. Ведь это первое, о чем меня спросили там.Винчестер! Ну и рожи были у этих мерзавцев! Винчестер, все дискеты, все записи, фотографии. Кто? Шефы прислали чистильщика? Скорее всего. Меня вытащить просто не успели, я ведь была в Малыжино. Подвиги, дура, совершала!

Я присела к столу, открыла левый ящик. И здесь что-то не так. Странно, после чистильщика тут должно было заметно убавиться! Откуда эта папка? Синяя, полупрозрачная, чуть надорванная снизу…

Первая же бумага заставила меня похолодеть. Ееписьмо. Старое, я все не хотела с ним расставаться. Письмо, цветное фото, еще одно…

Мои бумаги – все. Все, кроме тех, что относились к работе. Я быстро просмотрела ящики стола – пусто. Неведомый чистильщик поработал на совесть. Но почему он оставил папку? И главное – как ее проморгали эти?

Кроме бумаг, в папке оказались дискеты. Тоже знакомые – ееписьма, еефотографии. Вот и микрокомпакт с памятной записью…

…Прыг-скок. Прыг-скок. Прыг-скок…

Мяч катится по пляжу, по сверкающему на солнце белому песку, и мягко падает в воду. Девочка бежит за ним, но внезапно останавливается, смотрит назад…

Я очнулась, с силой провела ладонью по лицу. Чушь! Чистильщик не мог оставить такое! А если бы оставил, сволочи со щитом и перуном в петлицах говорили бы со мной совсем по-другому! Значит?

Я поглядела на компьютер. Крепления на месте. Выходит, его разобрали, потом аккуратно собрали…

Палец лег на Power.

Лампочка вспыхнула.

Еще несколько секунд я размышляла о неведомом суперсвятом, способном разбудить мою семерку даже без винчестера, но затем экран выстрелил заставку – и все стало ясно.

Винчестер на месте, все программы на месте.

Все?!

Пальцы пробежали по клавиатуре, легли на мышь. Есть! Есть! Есть!

Нет!..

Нет – программы выхода на связь, резервной программы, кодовой таблицы, записи последних донесений. Ничего! Пусто!

Я поглядела на экран – и вдруг поняла.

Отставка!

Кто-то отправил внедренного сотрудника Стрелу в отставку – полную и окончательную. Бывшему агенту оставили личное имущество, а вот, так сказать, производственное оборудование заставили сдать.

То есть, нет. Его сдали без меня.

Итак?

Кто-то успел до моего ареста попасть в квартиру, почистить здесь все, забрать винчестер, все дискеты и бумаги. Затем – не спеша с ними разобрался и вернул лишнее. Интересно, когда?

Я быстро перелистала папку. Распечатки, переданной мне алкашом-Залесским, там не оказалось. Значит, ее личным имуществом не сочли. Жаль, я даже прочитать не успела!

Внезапно я ощутила некую странность. Нет, ощутила – не то слово. Странность обрушилась, словно бревно на голову.

Отставка?! В конторе, где я работаю?

О таком можно рассказывать лишь глупой сопливой девчонке, какой я была, когда меня подобрали мои добрые-добрые боссы. Дура-девчонка могла поверить в такое – десяток лет работы, счет в банке, домик на Багамах. Но внедренный сотрудник Стрела – давно не девчонка, верящая в сказки. Отставка в нашем деле выглядит иначе: кубик воздуха в вену, кристаллик цианида в бокал с шампанским – или просто пуля. Пуля вульгарис. В крайнем случае, если сотрудник становится инвалидом, его переводят в центральный аппарат – бумажки перекладывать. Но подобное бывает редко, да и зачем? Инвалиды в нашем деле – только помеха.

На миг стало страшно – до холода в позвоночнике; но затем страх сгинул, сменившись полной растерянностью. Даже не растерянностью – ступором.

Чудес не бывает.

Таких, как я, не выпускают живыми. И убивать меня уже поздно, за эти часы предатель мог бы наворотить такое!

Значит?

Значит, еще одна белая обезьяна. Коропоки, как выразился шаман Молитвин.