Новые опасные видения - Харлан Эллисон Страница 109

Чем мне не нравится современная научная фантастика – около 90 ее процентов, если не больше,– так это тем, что писатели не углубляются в элементарные основы своего материала, а материал – из-за довольно андеграундного происхождения жанра – часто всего лишь эксплуатация разных тем ради самого легкодоступного вывода. Это, конечно, изменится; сейчас научной фантастике уже невольно приходится расти над собой, пока в наш маленький дурдом вторгаются санитары, которые, хоть и неуклюже, ведут нас к реальности.

Я на самом деле не фантаст – я бы сказал, из моих двадцати с чем-то опубликованных произведений в этой области только два-три жанровых, а роман «Пустые люди» является чистейшей метафорой, – но я знаю эту область, чуть ли не страстно переживаю за ее развитие и подозреваю, что если у литературы и есть какое-никакое будущее в качестве жизнеспособной силы, оказывающей положительное (или отрицательное) влияние на людей, то только благодаря фантастике. Литературный роман, за редкими блестящими исключениями, уже истощен, и жанровая литература в том виде, в котором она нам известна, вымирает. Я надеюсь дотянуть и увидеть все то интересное, что должно произойти в следующем десятилетии; не считая этого моего небольшого пессимизма и курения, плохих привычек у меня нет.

Предисловие «Юрист под кайфом»

Как и «К. М. О’Доннелл», «Х. Х. Холлис» – это псевдоним. Я ужинал с мистером Холлисом и его невероятной супругой и могу заявить без всяких оговорок, что это самый завораживающий вечерний собеседник, что я встречал. Еще это человек, к которому невозможно не проникнуться огромным уважением. Я бы вдался в подробности, но это такое редкое чувство – наслаждаться другим человеком, что мне придется, видимо, описывать нечто слишком эзотерическое, чтобы понимало большинство. Достаточно сказать, что я знаю настоящее имя Холлиса, но даже если превратите меня в магдебургские полушария и будете растягивать першеронами, не вырвете из меня истинную личность сего благородного создания.

Хотя Холлис еще не писал романов, его рассказы, а среди них самые выдающиеся – это «Партизанские деревья» (Guerilla Trees) и «Игра мечом» (Sword Game), вошедшие в финальный список голосования «Небьюлы» 1968 года, – уже привлекли к нему чутких читателей: тех, кому не терпится успеть, так сказать, на первый этаж нарастающего таланта.

Этот 5700-словник – прелестная вещица, и я бы хотел обратить ваше внимание даже не на новизну темы или четкость, с которой развивается фантдопущение, а на стиль. Как по мне, сегодня Холлис – один из тончайших стилистов в нашем жанре. Его стиль – образец для тех из нас, кто негодует из-за ограничений линейности, стремится почти с психопатическим жаром расширить параметры коммуникации, заданные всего лишь словами на бумаге. Одни позорно насилуют язык, другие дезертируют и уходят в кино или прочие изобразительные искусства, третьи переходят к такому остроумию, что становятся готовыми кандидатами для маленькой издательской компании Рода Макьюэна. А люди вроде Холлиса четко видят: ответ в том, чтобы, как говорил Флобер, писать «чистыми и спокойными руками»[92]. Его рассказы – прямодушные, но тонкие, характерные, но сложные, написаны скрупулезно, но кажется, что с текучей легкостью. Подобно Великому Искусству Пикассо, Астера или Джорджа К. Скотта, все это только выглядит до идиотизма просто – пока не попробуешь сам, только чтобы намалевать граффити, или шлепнуться ничком, или выставить себя на посмешище в районном театре. Что я хочу сказать, так это что Холлис (если не уже, то в потенциале) – Великий Художник.

И его рассказ послужит первым доказательством моей позиции.

А о себе как человеке он рассказывает нам следующее:

«Х. Х. Холлис – псевдоним юриста адмиралтейства и профессионального тексианца[93], со смутным родством с Дэйви Крокеттом и Леандром Кельвином Каннингемом – одними из самых интересных героев-головорезов битвы при Сан-Хасинто. Холлис родился в Далласе в 1921-м, учился в средней школе Бена Милама, старшей школе Северного Далласа, Южном Методистском университете (бакалавр экономики) и Техасском университете (бакалавр юриспруденции). Холлис был одним из предводителей студентов-бунтарей, которые в 1944-м устроили в Техасском университете трехдневную забастовку, из-за чего среди прочего университету объявила бойкот Американская ассоциация университетских преподавателей. Гордится тем, что стал вечным обладателем почетной медали за сочинение с доказательством, что в Гражданской войне победил Юг, что его некогда называл „самым опасным человеком в Техасе“ лидер Неандертальской Демократической партии и что был в числе юристов, подавших первый успешный иск на десегрегацию общественных мест в Техасе. Холлис женился на девушке своей мечты, и, хоть никто из друзей не ожидал, что их союз протянет дольше полугода, он протянул двадцать пять великолепных склочных лет. Писать фантастику – это призвание Холлиса. Он говорил в издании Американской ассоциации писателей-фантастов The Forum, что пишет для развлечения. Профессионально публикуется с 1965-го, в 1968-м два его рассказа номинированы на „Небьюлу“, хотя ни один не забрал пальму первенства. Но один отобрали в антологию победителей. Рост Холлиса – метр восемьдесят, голубые глаза, ходит с тросточкой, виски посеребрены благородной сединой. Не столь эпатажный, как мастера этого ремесла, но все равно эксцентрик, каких поискать».

Юрист под кайфом

Х. Х. Холлис

Веселый присвист Корки Крейвена оборвался на глиссандо, когда он вошел в старое здание суда округа Харрис. За его спиной всосалась на место стеклянная дверь, затхлый воздух взял его за горло. Когда его окружила вонь препаратов, судорожного пота и человеческого страдания, первым делом Крейвена, как всегда, затошнило. Начал разжижаться его свежий костюм, зудела от грязи его отмытая кожа. Великолепное весеннее утро кончилось, как и не было.

Юрист не в первый раз пробормотал себе под нос:

– Должны быть способы зарабатывать попроще.

Скривившись, он ощутил вес своего судебно-жалобного футляра во внутреннем кармане пиджака, затем ради перестраховки достал и раскрыл, чтобы убедиться, что в нем полный набор галлюциногенов. Две недели назад он забыл скополамин – пришлось позаимствовать дозу из футляра оппонента. У него в голове содрогнулась память. «Та сволочь разбавила скоп ЛСД, руку даю на отсечение».

Крейвен застыл в крошечном предбаннике здания суда и сделал шесть глубоких вдохов. Лучше нырнуть в атмосферу старого мавзолея из кирпича и гранита разом, а не постепенно. Иначе примесь наркотиков и телесных выделений в воздухе может и правда вызвать тошноту, а не бывает ничего непрофессиональней, чем блюющий юрист.

В коридоре второго этажа шириной с локоть Корки нашел старика уборщика, который сунулся в кабинку слушаний, будто Пух – в горшок с медом. Он подергал старика за локоть.

– Брось подглядывать, в этом кубе не общественные слушания.

Хрыч ответил, хохоча:

– Они вчерась так и не закончили с разводом Дингла. Сами хоть гляньте. Там Джуди