Чёрт, подмостный, домовой – кто ты такой? - Ирма Хан Страница 52

На сцену Орехов уже поднимался не один, а в обществе сногсшибательной брюнетки в чёрном платье.

– Эх, не того я выбрала, – шутя шепнула Марина Сергею. – Сейчас бы тоже на сцене стояла…

– Жалеешь? – Березин обнял девушку за талию и прижал к себе, делая вид, что вне себя от ревности и злости.

Оба не выдержали – прыснули от смеха.

– Тихо вы! – зашипел Елизар, он никогда не был на столь помпезных мероприятиях и страшно волновался.

Вместе с очаровательной блондинкой (ослепительно-белозубой и бесконечно-длинноногой) церемонию награждения вёл молодой артист Андрей Сомов.

– Итак, у меня в руках конверт… Простите, я волнуюсь. Проект «Открытие года». Напоминаю номинантов. Программа «Забытые лица» Арсения Яцко, документальная эпопея «Судный день» Ангелины Змеевской и картина Юрия Дубова «Дневник». Открываю… И… Юрий Дубов! – торжественно провозгласил Сомов.

Взрыв аплодисментов.

Церемония шла до глубокого вечера. В результате все трое прижимали к себе статуэтку золотого грифона (Дубов две – за проект «Открытие года» и «Лучший сценарий»). Дима получил приз за «Лучший сценарий» вместе с Дубовым, как соавтор, Кристина – за роль второго плана. Они попрощались с Дубовым и Красиным, договорившись, что те приедут в Чурмилкино к финальному прогону квеста.

– Ну, что? – Марина развернулась с переднего сидения, подмигнув Кристине. – Теперь в актрисы подашься?

– Ой, не знаю… Посмотрим. Но если честно – в планах подобного нет даже близко.

– Жаль, – выдохнула Марина. – Мне понравилось!

Елизар сидел сзади вместе с Кристиной и Димой, Сергей вёл машину. Все в сборе. Все на месте. С тех самых удивительных событий друзья практически не расставались.

– Завтра – генеральная репетиция, – напомнила Марина.

– Да, – кивнула Кристина. – Мы готовы, Ваську только собрать.

– Обязательно, – кивнул Сергей, не отвлекаясь от дороги. – Васька – наш талисман, без него никуда.

Елизар молчал. Ёрзал. Вздыхал.

– Всё в порядке? – Дима посмотрел на друга, слегка сжав ладонь Кристины. – Случилось что? Мама как?

– А? Что?

– Елизар? – Кристина тоже заметила, что что-то не так.

– Кто? Я?.. Да нет… То есть да. Мама – да. В порядке. Хорошо всё.

– Так, друг! Успокойся. У нас с тобой всё на мази, слышишь? Всё будет хорошо! – подбодрил Березин.

– А в чём дело? – Марина строго посмотрела на Сергея. – Вы что-то скрываете?

– Всю жизнь боялся чертей, а женюсь на кикиморе, – выдохнул Елизар. – Если, конечно, она согласится…

– Настя?

– Ура!

Кристина и Марина радостно взвизгнули. Настя (актриса, вместе с которой они готовили одну из запланированных программ в Чурмилкино) и Елизар были чудесной, трогательной парой. Но то, что их друг так быстро решится, не ожидал никто. Или Березин с Ореховым знали?

– Да… Вот, – Елизар достал коробочку с кольцом и пузатое бархатное алое счастье любой девушки торжественно поплыло по рукам.

– Поздравляю, – немного грустно выдохнула Марина, возвращая коробочку.

Взгляд на Сергея она бросила как будто между прочим, ни на что, как говорится, не намекая…

– Ну, что ты так смотришь?.. – улыбнулся Березин уголком рта. – Ладно. Хотел торжественно… но, раз ты настаиваешь… В правом кармане… Доставай.

– Ах! Серёжа…

– Поздравляю! – Кристина захлопала в ладоши. – Две свадьбы!

– Ну? Видишь? Я же говорил, – сказал Орехов Сергею, загадочно улыбаясь.

– Что, даже намёка нет? – нахмурился Березин.

– Нет. Кремень!

– Да ну она же у нас актриса. Не может быть. Ты присмотрись внимательней… Наверняка дуется.

– Да не дуется она! – Орехов привлёк Кристину к себе. – Смеётся. Счастлива.

– Так, я не поняла, – Марина снова развернулась. – Что происходит?

– Понимаешь, – сдался Сергей. – По сценарию…

– По сценарию Дубова, – уточнил Орехов.

– Да. По сценарию Дубова, – подтвердил Сергей, – Елизар объявляет о своём намерении, ты с намёком на меня смотришь, я делаю тебе предложение, Кристинка трагично поджимает губки – Димка ей что? Правильно! Тоже делает предложение. Но Орехов свою женщину знает. Он сразу сказал – от неё не дождётесь.

– Именно поэтому Орехов… – Дима улыбнулся Кристине, – Орехов просто делает предложение. Потому что любит. Любимая… Ты выйдешь за меня? – аспирант достал коробочку – фиолетовую, а не алую, потому что девушка ему досталась не простая, и всё у неё должно быть необычное.

– Вы как дети оба, честное слово, – проворчала Кристина, пряча раскрасневшееся лицо.

– Это значит «да»? – Орехов привычным жестом снял очки. Снова надел. Снова снял…

– Да…

Они не остались на фуршет из-за важности завтрашнего дня, но не отметить столь счастливые события было просто невозможно! Купили шампанское, еды (из-за этой премии не ели весь день). Разъехались уже глубоко за полночь, машину Березин оставил возле подъезда квартиры с камином. Завтра они подъедут с вещами, и все вместе тронутся в путь.

Елизар так переволновался, что оставил кольцо у Кристины. Такси медленно плыло по ночному городу, а он всё вспоминал тот день, когда впервые увидел ЕЁ…

–Чёрт… Чёрт, чёрт!

И как он только не заметил брак в деревянном бруске? Ножка стула сломалась, иначе и быть не могло. Вздохнув, Елизар уже было собрался заняться восстановлением своего детища, как хлопнула входная дверь. Решив, что это кто-то из друзей, взял очередной брусок и стал внимательно изучать – не хватало ещё, чтобы ножка подломилась снова, и не под ним, а под кем-нибудь из гостей. Дверь в гостиную распахнулась, он обернулся и… замер.

–Сгинь, нечисть! – крикнул и запустил в кикимору деревяшкой.

Нечисть не сгинула. Ловко увернувшись, зелёное нечто топнуло ногой – по полу разлетелась болотная слизь.

–Сдурел, что ли?!

Они молча смотрели друг на друга, и вдруг… Кикимора завела руки за спину и…

–А-а-а-а! – Елизар попятился назад, ища что-нибудь, чем можно себя защитить. Кикимора (если, конечно, это была она), стала медленно сдирать с себя кожу…

–Ха-ха-ха! Испугался?! Ой, не могу!

Она стянула маску с патлами, в которых запуталась тина – золото русых волос рассыпалось по плечам. Синие глаза, чуть курносый носик. Он никогда не видел таких красивых девушек. «Кикимора» вновь залилась звонким, заразительным смехом, а он стоял с открытым ртом, не в силах пошевелиться. Стоял и смотрел