Чёрт, подмостный, домовой – кто ты такой? - Ирма Хан Страница 51

знала. Знала, что однажды, шатаясь по магазинам, просто чтобы отвлечься, увидит именно его. Знала, что купит. Знала, что Дима непременно будет среди номинантов кинофестиваля «Золотой грифон» – одного из самых ярких событий северной столицы. Знала, что сценарий Дубова и Орехова возьмёт первый приз, но от этого – странное дело – волновалась ничуть не меньше!

Почти год непрерывной работы. Сумасшедшее время, но счастливое. Дубов теперь будет участвовать в интервью, мотаться по командировкам с презентациями, а они с Димой поедут в деревню. Столько дел! Березин планирует открытие сезона уже этой весной, иначе не окупятся вложения, а у них ещё не всё готово…

Взаимные комплименты между молодым режиссёром и журналисткой подошли к концу, вопросы стали конкретнее, по делу. Интервью было подготовлено на совесть – красочные кадры из фильма, хроники съёмочного процесса, отзывы коллег…

На экране девушка увидела себя в образе деревенской ведьмы. Её героиня стоит на пепелище сожжённого дома, волосы и ленты на посохе деда Матвея развеваются от ветра, жалобно, печально звенит колокольчик… Красивая сцена! Сильная. Сцена-эпилог. Она снялась совершенно случайно. Искали старуху. Столько актрис перепробовали!

Кристина консультировала по магии, буквально жила на съёмочной площадке. Платили отлично. Да, всё это время у неё не было клиентов, зато возможностей попрактиковаться было хоть отбавляй. Ритуал почти каждый вечер, а всё потому, что съёмки – дело хлопотное. То солнце режиссёру подавай, то тучи. Чтобы грим лёг, актёры не заболели, да мало ли, что? Потому так быстро и сняли – в обычной жизни такого количества счастливых совпадений просто не бывает. А вот на роль её взяли совершенно случайно, магия тут ни при чём. Она просто стояла посреди локации, подняв лицо к небу, сосредоточившись на том, чтобы вызвать ветер. И тут Дубов как заорёт:

– Переоденьте её! Быстро! Поставьте вон туда, и эту… Палку! Палку принесите. Что? Нет! Ничего не нужно. Быстрее, я сказал, свет уходит!

Они сняли сцену, и Юра сказал, что всё это время чудовищно ошибался – ему нужна молодая ведьма, потому что…

В общем, Дубов – это Дубов. Он такую философско-символическую базу подогнал под это дело, что никто спорить не стал. С ним вообще спорил только один человек – Орехов. Остальные здоровьем не рисковали. А Дима спорил вдумчиво. Аргументировано, красноречиво. В такие моменты Кристина им откровенно любовалась. Он срывал с лица очки, стеснительно улыбался, вертел их меж тонких, длинных пальцев, а потом шёл в наступление! И Дубов с ним соглашался. Почти всегда.

– Мяу…

– Ты прав, Васька. Надо собираться. Абы как выглядеть я не имею права. Между прочим, среди номинаций есть роль второго плана. Как думаешь? Дадут мне приз?

Кот растянулся на коврике возле камина, хитро сощурив ярко-зелёные глаза, что означало: «Зачем спрашиваешь то, что и так прекрасно знаешь?»

«– Скажите, это правда, что вы приглашали Сергея Пореева, известного мастера мистического жанра? Вы ведь друзья?

–Да, он нас консультировал. Сергей хвалил сценарий, очень помог в некоторых моментах. Если бы не он, мы, наверное, никогда не определились бы с названием, – рассмеялся Дубов.

–“Дневник”? Это была его идея?

–Нет, нет. Дело не в этом. Просто мы с моим соавтором – замечательным, талантливым историком Дмитрием Ореховым… Он, конечно, учёный, но думаю, после нашего совместного проекта в некотором роде судьба его уже предопределена. Так вот. Мы никак не могли сойтись во мнениях. В итоге решили, что сделаем посвящение-благодарность любимому автору. “Дневник” – обратная сторона “Записок”. Нет никаких перекрёстных линий в сюжете. Даже отдалённо. Но Сергей всё понял, я думаю.

–Насколько тяжело было работать?

–Знаете, наверное, это прозвучит странно, но… Удивительно легко! Правда. Я сам до сих пор не верю. Время пролетело… Как один день.

–Вы действительно сняли всё очень быстро.

–Более чем. При этом ни одну сцену мы не сняли так, как было запланировано заранее. Такого количества импровизаций я не припомню, пусть у меня до этого опыт был не слишком большой, но он был. В актёров в буквальном смысле, будто духи вселялись! Они такое выдавали порой!

–То есть было много мистических моментов?

–Много – не то слово.

–Место, где вы снимали свой шедевр, овеяно тайной. Деревня Чурмилкино. Это реальное место? И трагическая история с сожжением жителей во время войны – не вымысел?

–Я, конечно, понимаю, что вы рассчитывали на сенсацию, приглашая меня сюда, и я непременно кое-что расскажу, но не всё. Кстати, кино-деревня готовится принять посетителей. Уже весной ждём всех желающих. Мы планируем много интересных мероприятий. Лекции, экскурсии, творческие встречи, квесты, домики для отдыха. Приглашаю.

–Замечательно, то есть одним просмотром фильма можно будет не ограничиваться?

–Ни в коем случае. К печати готовится роман. И это не будет просто повторение сценария. Всё! Я и так сказал слишком много!»

Дубов улыбался с экрана, Кристина – собственному отражению в старинном зеркале. Последний штрих – яркая помада.

– Ну… Кажется, всё…

– Мяу!

– Что, Васька? Нравится?

Всё было, как тогда. В видении возле супермаркета. Они ещё не были вместе, но Кристине казалось – она и это знала. Хотя нет. Глупости! Раньше. Гораздо раньше. С первой встречи. С первого взгляда. Сердце ёкнуло, не спросив, и в первый момент внутренне она с ним даже спорила. Стеснительный ботаник. Очкарик. Какой-то… Несуразный, что ли? Но потом…

Потом он её буквально покорил. Она ведь прекрасно понимала, чего стоило скромному аспиранту пригнать её отремонтированный автомобиль к подъезду, с открытым багажником, полным алых роз в горшках! Настоящая клумба на колёсах. Счастье ещё, что весь этот цветочный магазин довольно быстро перекочевал в домики для гостей, что по проекту предприимчивого Березина отстроили за кино-деревней.

– Кристина!

– Серёж, я здесь!

Все в сборе и при параде. Даже Елизар в костюме – а что делать, на подобное мероприятие иначе не явишься.

– Слушай, ну ты… – Марина восхищённо захлопала глазами.

Кристина и правда выглядела сногсшибательно – настоящая голливудская звезда. На неё, казалось, смотрели все. Открытые плечи, макияж выгодно подчёркивает и без того яркую внешность. Что до Березина – тот не сводил глаз со своей спутницы – трогательной, хрупкой медицинской сестры в нежно-голубом платье.

– Идут! – басом рыкнул Елизар, и они, повернувшись вместе с толпой к красной дорожке, стали хлопать, не жалея сил!

Дубов шёл медленно, спокойно – так, словно всю свою сознательную жизнь только этим и занимался. Останавливался. Улыбался.