Навь - Татьяна Филатова Страница 19

Рядом с ней на полу стояло несколько свечей, чей воск крепко прикипел к деревянному полу, горела же всего одна свеча. Рядом с креслом стояла маленькая скамеечка – скорее детская, чем для взрослого человека, однако гадалка ясно дала Сергею понять, что ему нужно присесть именно на нее. Старуха же поднялась, зажгла еще несколько свечей, прежде посыпав их каким-то порошком, что был в кармане ее грязного передника.

- Что это были за тени? – снова спросил Сергей.

- А то не ясно? – возясь со свечами, переспросила его старуха. – Души. Не все же в Навь попадают, как ты или Генка, - она села в кресло, и то, раскачиваясь, противно заскрипело. – Кто-то по земле бродит не упокоенным, кто-то к каким-то предметам или местам привязан, а есть и такие, кто сразу туда, - она указала пальцем наверх, - или туда, - старуха указала им в пол.

- А эти откуда были?

- Полнолуние нынче, - сказала гадалка, - а в полнолуние мне проще всего со всеми этими душами связь установить… Им врата открываются, и они ждут, когда же я их позову. Эти были из не упокоенных.

- А зачем ты их зовешь?

- Когда среди людей жила и гаданием промышляла, то и дело с умершими дело имела. Они дорогу ко мне не забыли, и как луна полная в мире живых – так ко мне в гости и заглядывают… И становится их с каждым годом только больше. Так и жила я на том свете, а потом устала… Не от мертвых, нет – от живых. С тех пор в Навь и перебралась. Да вот только у меня, в отличие от той хотя бы Анастасии, род среди живых продлевается… Есть сейчас среди людей моя прапраправнучка – тоже Натальей звать, да только Львовна она. Не скажу, что больно одаренная девка – молодая еще, всего сорок годков… Но я ей помогаю как могу: слежу за ней, устами ее говорю часто, нахожу в мире духов тех, кого ей надобно отыскать.

- А кого она ищет?

- А вот приходят к ней на том свете, как ты ко мне на этом, и просят с родными своими умершими связаться. А она не везде может, вот я и помогаю ей. Делаю я это для того, чтобы род наш не перевелся.

Вдруг Сергей прислушался, насторожился, понимая, что под ним, а точнее – под полом, то бишь в подполе, раздается какой-то шум.

- Это что – вой? – спросил он гадалку. – Кажется, под нами кто-то тихо воет…

Как только он это сказал, под ним раздался еще и скрежет, словно кто-то пытался процарапать себе путь на свободу.

- А это те, кто не смирился со своей участью, - лукаво улыбнулась гадалка. – Как ты, только уже мертвые. В Навь их призвала я по просьбе Наталочки моей. Вот от них на тот свет весточку мы и передали…

- А Наталья твоя знает, что ты ей помогаешь отсюда? – спросил Сергей. – И какой вам с ней прок с такой «работы»?

- Про меня она знает, но знает лишь, что я в ее роду такая была. Она частенько просит у меня помощи, называя мое имя – так я и прихожу к ней. Но она не видит меня, только слышит. Как и эти души. А прок… Ничего задарма не делаем. Никогда. Так заведено: труд гадалки – это нелегкая работа, и отнимает немало сил. Особенно у живых, таких, как моя Наталочка. Когда-то с нами расплачивались мукой да молоком с мясом, затем шкурами да шапками песцовыми, теперь же Наташа берет только деньгами.

- А ты с меня чем возьмешь?

- А что у тебя имеется? – заинтересовалась Наталья Святославовна. – Ты же пойми, милок: мне твое доброе здесь как таковое не нужно, не продам же я его. Здесь дело в другом: ты должен расстаться с чем-то стоящим, важным для тебя, чтобы ты осознал всю ценность того, что я для тебя проделаю.

- Да у меня и нет ничего… - печально ответил Сергей. – На том свете у меня и квартира, и машина, и дачу купил – жене бывшей оставил ее… И деньги на счете лежат.

- А с собой что пронес? – усмехнулась гадалка.

- Машина моя здесь скорее мне служит домом – толку от нее никакого.

- Она с тобой сюда попала потому, что в ней, собственно, на том свете ты и разбился, - пояснила Святославовна. – Нету у тебя больше машины – утопла в болоте. А тебя мимо проезжающие вытащили.

- Я так и думал… - опустил голову Сергей. – Не зря у меня все вещи в чемодане болотной тиной провоняли…

- Есть у тебя кое-что ценное, что попало с тобой сюда, - замахала старуха корявым пальцем с острым ногтем. – И лежит оно у тебя сейчас в кармане.

- Телефон? – удивился Сергей, доставая из кармана свой смартфон. – Так от него толку же здесь не больше, чем и от моей машины.

- Дурень ты, Сережа.

- Ярослав… - понимающе, негромко проговорил Сергей, выведя на экран телефона фотографию сына.

- Отдашь его – помогу, - уверенно сказала гадалка, снова раскачиваясь на кресле. – Но учти: помочь могу только в одном деле.

- Поясни…

- Я знаю, что тебя волнует два вопроса: когда ты навлек на себя проклятие, и как передать весть на тот свет о том, что ты еще живой.

- Верно…

- Плата у тебя лишь одна, - пожала худыми плечами старуха, - а потому и услуга может быть только одна. Я бы тебе, милок, посоветовала выбрать первое… Поверь моему опыту: не всегда родные тех, кто помер, или же кто вот-вот помрет, радуются приходу душ их близких – проклянут еще больше от страху!

Старуха громко и неприятно засмеялась, а Сергей серьезно задумался. Он смотрел на улыбку своего сына и понимал, что, вероятно, больше никогда ее не увидит.

- Держи, - протянул он гадалке телефон, отвернувшись в сторону. – Да, ты права: я хочу знать, как и когда это проклятие надо мной повисло.

Одной рукой Наталья Святославовна взяла телефон Сергея, другую протянула ему для рукопожатия.

- По рукам, - сказала она, хитро улыбаясь.

Сергей сжал сухую, старую, морщинистую руку, отметив, какая же та ледяная.

-