Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич Страница 302

— Ты хочешь честный ответ? — спросил Магистр.

— Меня устроит хотя бы понятный.

— Я не знаю, — сказал Магистр. — И это обстоятельство делает Гарри Бордена, все-таки обычного человека, самым опасным существом в системных мирах. Кстати, я нахожу очень ироничным, что подобное состояние дел подчеркивается его текущей позицией в общем игровом рейтинге, хотя эти два факта, вроде бы, никак не связаны между собой. А ты не находишь это ироничным? И одновременно захватывающим, будоражащим воображение, заставляющим его рисовать новые картины уже привычного, казалось бы, мира?

— Не нахожу, — сказал я.

— Скучный ты человек, физрук, — сказал Магистр. — Приземленный.

— Уж какой есть.

— Это да, — согласился Магистр. — На самом деле, это одно из самых ценных твоих качеств. Ибо кто, если не приземленные люди, будут делать всю грязную работу, пока подобные мне возвышенные гении витают в своих эмпиреях?

Не знаю, чего он хотел добиться этим высказыванием, но мне снова захотелось ему втащить.

Глава 19

Если бы Магистр был моим ровесником, я бы назвал его психопатом. Но поскольку он был старше меня раз эдак примерно в тридцать, плюс-минус еще пару веков, приходилось признать, что он был просто эксцентричен.

В общем, я снова смирил свое естество и кровопролития опять удалось избежать.

В молчании мы дошагали до конца переулка. Магистр уверенно свернул налево, и мы углубились в какие-то городские хитросплетения, и по мере нашего продвижения дома обступали нас все ближе и ближе.

— Это старый квартал, — сказал Магистр. — Здесь обитают коренные горожане, недостаточно зажиточные, чтобы перебраться в место получше. Говоря по правде, многие из них бедны, как церковные мыши, но, несмотря на это, они цепляются за свое жилье, как утопающий за соломинку, и никогда не сдадут квартиру или комнату чужаку. А о продаже с ними вообще лучше не разговаривать.

— Очень познавательно, — сказал я. — А мы тут просто так гуляем или идем куда-то конкретно?

— Мы срезаем путь, — сказал Магистр.

— Может, нам просто следовало вызвать такси? — спросил я.

— Нет.

— Ладно, — сказал я.

— Ходить пешком полезно, — сказал Магистр. — Это помогает прочистить мозги.

— В таком случае жаль, что ты этим занятием явно пренебрегаешь.

Магистр повернул еще раз и мы вышли на небольшую площадь, со всех сторон зажатую стенами старых домов. Посреди площади, в окружении нескольких скамеек, стоял памятник, тоже довольно древний.

Я в этом деле не большой специалист, но на вид памятнику можно было дать лет пятьсот Камень во многих местах потрескался, фигура заросла мхом и была изрядно загажена птицами но кое-какие характерные черты все-таки угадывались.

— Знаешь, кто это? — спросил Магистр.

— Ты, — сказал я.

— Я, — согласился Магистр. Он уселся на скамейку, закинул ногу на ногу, закурил сигарету и уставился на изваяние. — Хочешь узнать, за что мне его поставили?

— Если я скажу «нет», это избавит меня от очередной длинной истории?

— Наверняка, — сказал он.

— Тогда нет.

— Я был советником императора, — сказал Магистр. — Помогал ему тут все обустроить в самом начале.

— Я же сказал «нет», — напомнил я.

— А это короткая версия, — сказал Магистр. — Империя простояла восемьсот с лишним лет, и это — единственный памятник тому, кто стоял у ее истоков.

— Ну, ты все же там не один стоял, — предположил я.

— И посмотри, в каком он состоянии, — сказал Магистр. — Не удивлюсь, если они очищают его от птичьего помета не чаще раза в год.

— А если ты скажешь, что это еще и не столица империи, то я просто расплачусь, — сказал я.

— Это столица, — успокоил меня Магистр.

— Люди неблагодарны, — сказал я.

— Конечно, я сам запретил им ставить мне памятники, — сказал Магистр. — Но ведь они могли бы меня и не послушать.

— Я смотрю, тебе трудно угодить, — сказал я. — Это та самая столица той самой империи?

— Да, — сказал Магистр.

— И зачем ты меня сюда привел?

— А ты подумай, — сказал он.

Я подумал.

Если это та самая столица той самой империи, то где-то в этом городе стоит замок, в котором обитает местный император, по совместительству — могущественный боевой маг, и где-то в недрах сокровищницы этого замка хранится Венец Демиурга. А привел меня сюда Магистр в ознакомительных целях.

Чтобы я посмотрел, как тут все круто, и проникся.

Я, конечно, проникся, но что-то тут не складывалось. Меня и первоначальный рассказ вполне впечатлил.

Значит, он хочет, чтобы я знал, где находится Венец.

Почему?

— Ты допускаешь, что можешь не пережить грядущую битву? — спросил я.

Первый Игрок пожал плечами

— Все мы смертны, — сказал он. — Даже я. Даже ты.

— Если все настолько серьезно, почему ты не хочешь использовать Венец против Эл… Пожирателя миров?

— Потому что он ни черта не поможет, — сказал Магистр. — Венец Демиурга — это инструмент, позволяющий работать с Системой и вносить в нее свои коррективы, но Пожиратель уже не является частью Системы. Он вышел за ее рамки. Говоря компьютерным языком, он базируется на том же железе, но софт у него свой.

— И ничего нельзя сделать? Как-нибудь перенастроить, откалибровать?

— Нет. ты не понимаешь, как это работает, а я не знаю, как тебе объяснить, чтобы ты понял, так что просто поверь мне на слово. В этой войне Венец Демиурга бесполезен.

Я знал человека, который наверняка бы понял это объяснение, и, возможно, даже смог бы что-нибудь придумать, но, к великому сожалению, он сейчас сидел в пещере очень далеко отсюда и был вне игры.

Магистр докурил сигарету, развеял окурок по ветру и встал на ноги.

— Хочешь посмотреть на замок? — спросил он.

— Наверное, — сказал я. — Если до него не слишком далеко идти.

— Не слишком далеко, — сказал Магистр.

Мы покинули площадь с монументом, протопали еще километра полтора по узким извилистым улочкам и наконец-то выбрались на открытое пространство.

И я увидел замок.

Если меч Магистра был отцом всех мечей, то этот замок был отцом всех замков. Возможно, даже дедом.

Он стоял на высоком холме, и его белоснежные стены уходили в небо и не цеплялись за облака только потому, что погода была ясная и облака на небе отсутствовали.

И все остальное было стенам подстать. Башенки, донжоны, переходы…

— Внушает, правда? — спросил Магистр с изрядной долей гордости. Наверняка он и архитекторам подсказывал, а может, и прорабу рецепт раствора разработать помогал.

— Внушает, — согласился я. — У него есть какое-нибудь название?

— Просто замок, — сказал Магистр. — Есть только один Авалон, и в Авалоне есть только один замок. Это Замок Авалона.

— Да, такое ни с чем не перепутаешь, — согласился я.

— У игрока вроде тебя есть только два способа попасть за эти стены, — сказал Магистр. — Либо прокачав репутацию с империей до заоблачных высот, на что потребуются долгие годы, либо пройдя по длинной цепочке заданий, финальным квестом которой будет убийство Темного Властелина в самом сердце его империи. На это, кстати, тоже годы уйдут, так что даже не знаю, что бы я тебе посоветовал.

— Так это темная империя? — удивился я.

— А то ж, — сказал Магистр. — И самый настоящий Темный Властелин вот уже восемь с лишним веков правит ей железной рукой. И будь уверен, он не попирает своих врагов железной пятой только потому, что врагов у него практически не осталось.

— Что-то это не очень похоже на цитадель зла, — сказал я.

— А во скольких цитаделях зла ты успел побывать, чтобы было с чем сравнивать?

— Резонно, — сказал я.

— Причем, Темная Империя — это самоназвание, — сказал Магистр. — Император очень не хотел, чтобы у кого-то из его подданных оставались иллюзии.

— Ну, сильно угнетенными они тоже не выглядят, — сказал я.

— Это политика, — сказал Магистр. — А в политике вопросы света и тьмы довольно относительны.