Шторм - Вячеслав Кельвин Страница 27

И вырубился.

Семён подхватил его, не давая упасть, и потащил внутрь.

Прощаться с Жорой и сжигать его пошли Петрович и Семён. Матвей на три дня отключился от мира.

— На высоту сегодня лазать не будем, — голос удаляющегося Петровича ворвался в сознание Матвея, вырывая из оцепенения. — Ветер шибко сильный. Заглянем в яму со скелетом, дёрнем дверь верёвкой. Как думаешь, молодой, справимся?

Старик обернулся. Матвей уже догонял его, стараясь, чтобы шаг был ровным, а дыхание — спокойным.

— Справимся, — ответил он, не раздумывая. Просто чтобы что-то ответить. — Если дверь изнутри не заблокирована.

— Это да, — кивнул Петрович, развернулся и перешагнул через поваленный бетонный столб.

Через несколько минут показался бетонный навес вдоль высотки — стоянка для служебного транспорта, заставленная разбитыми грузовиками. Ржавые остовы торчали из пепла, как скелеты чудовищ. Чем ближе они подходили к высотке, тем сильнее колотилось сердце у Матвея.

«Не ссы, — раздался голос Жоры из глубин души. — В яме меня уже нет».

Матвей встрепенулся, вцепился взглядом в Петровича. Он — реальный. Голос — нет. Он — реальный. Голос — нет…

Петрович свернул за угол. Матвей ускорил шаг, догоняя его. Оставаться одному в этом месте ему не хотелось. Он перешёл на бег, завернул за угол и… упёрся взглядом в яму. В ту самую, в которой он лежал вместе с рычащим, умирающим Жорой.

Дыхание перехватило. Матвей затормозил так резко, что чуть не упал на землю, взметнув тучу пепла.

В десяти метрах находилась яма. Ждала. Смотрела на него, ожидая, что произойдёт.

Чуть дальше стоял Петрович. Смотрел на него. Тоже ждал.

Матвей застыл. Тело не слушалось, ноги будто приросли к земле. Он не хотел подходить к провалу, где всё случилось. Не мог. Ему казалось, если он заглянет туда, то увидит Жору. И Жора плюнет ему в лицо. Прямо сквозь маску.

Он обошёл яму метров за десять, по широкой дуге, стараясь даже не смотреть в ту сторону. Пепел здесь лежал плотнее, темнее — он помнил всё, что здесь произошло. Матвей чувствовал, как под ногами предательски проседает земля, но не останавливался. Только бы мимо, только бы не упасть, не заглянуть, не зацепить взглядом.

Петрович смотрел за его передвижениями, не говоря ни слова. Когда Матвей наконец обогнул опасное место и оказался рядом, старик тяжело вздохнул. Ничего не сказал, не спросил. Просто развернулся и пошёл дальше — к пролому, откуда они тогда вытаскивали мешки с кошачьим кормом.

Матвей выдохнул. Догнал его, стараясь дышать ровно.

Впереди ждала дверь.

Они подошли к провалу. Матвей остановился на краю, глянул вниз. Тот же запах сырости, пыли и сладковатой гнили. Тот же скелет сидел у стены, прислонившись к бетону. Только пепла стало больше — он припорошил истлевшую одежду, засыпал колени, лежал тонким слоем на черепе. Бейджик на груди всё ещё держался, хотя буквы на нём почти стёрлись. Имя прочесть с этого ракурса не получалось.

Парень перевёл взгляд на трубу, за которую они с Жорой крепили трос. Она торчала из стены всё там же, ржавая, но надёжная. Чуть утопленная в углубление стены.

— Страхуй, — коротко бросил он, доставая трос с карабином.

Петрович кивнул, встал поудобнее, приготовился подстраховывать.

Матвей закрепил трос на трубе, дёрнул, проверяя. Держит. Перекинул ногу через край и начал спуск. Ноги скользили по мокрому бетону, как и в прошлый раз. Но тогда рядом был Жора, который пыхтел наверху, сыпал шутками. Теперь только тишина, сопение старика и мерное дыхание в маске.

Он опустился на дно, отстегнул карабин. Сверху, с глухим стуком, упала бухта верёвки.

— Держи, — раздался в наушниках голос Петровича. — Привяжи к ручке, попробуем дёрнуть. Если не заминировано — попробуем сорвать с петель.

Матвей подошёл к бухте, нагнулся, чтобы поднять. И случайно задел руку скелета.

Сухая кисть, обтянутая истлевшей тканью, бесшумно отъехала в сторону. Под ней, на полу, что-то блеснуло. Матвей замер, потом осторожно подвинул рукав.

Две вещи.

Книга. Потрёпанная, с выцветшей обложкой. «Атлас-определитель птиц». Рядом — блокнот в твёрдой обложке, испачканный чем-то тёмным. На обложке карандашом выведено: «Сергей».

Матвей вытащил дозиметр, поднёс к находкам. Стрелка даже не дрогнула. Чисто.

— Чего ты там? — голос Петровича сверху вырвал из оцепенения.

— Гостинец для Иринки нашёл, — ответил Матвей, и впервые за долгое время в голосе мелькнуло что-то тёплое. — Лови!

Он размахнулся и кинул книгу наверх. Петрович поймал, повертел в руках, полистал. Даже сквозь мутное стекло шлема было видно, как заблестели его глаза.

— Да! — довольно крякнул он. — Иринке интересно будет. Там картинки цветные. Хорошие, подробные. — Он сунул книгу в рюкзак. — А ещё что?

— И нам на досуге почитать, — Матвей поднял блокнот, показал Петровичу. — Дневник Сергея, — он кивнул на скелет. — Охранника, наверное. Или кладовщика. Надеюсь, он не обидится, что мы его мысли тырим.

Он забросил блокнот наверх. Петрович поймал, раскрыл первые страницы, пробежал глазами.

— У-у-у… — протянул он, покачивая головой. — Да тут всё понятно. Вход на этот склад завалило ещё в первые месяцы.

Он поднял голову, посмотрел на срезанные взрывом верхние этажи восемнадцатиэтажки, потом снова уткнулся в блокнот, перелистнул несколько страниц, бегло вглядываясь в написанное. Качнул головой, закрыл.

— Даже не знаю, стоит ли такую жуть читать нам. В тот момент на складе было несколько грузчиков, кладовщики, экспедиторы и он, — Петрович кивнул вниз, на скелет. — Думали, у Христа за пазухой пересидят всех. С складами, набитыми продуктами. А оно вон как. Придавило бетонными плитами вход. — Он помолчал, убрал блокнот в рюкзак. Ещё раз обвёл взглядом высотку, задрав голову. Затем опустил взгляд вниз, в провал. — Ну ты как там? Привязал верёвку?

Матвей стоял у двери.

Ключи торчали в замке, как и в прошлый раз. На металлическом кольце, потёртые, но всё ещё читаемые, висели бирки:

«МЯС. ПРОДУКТЫ».

«СЫПУЧИЕ ПРОДУКТЫ».

«КОНСЕРВЫ».

Рот снова наполнился слюной. Он сглотнул, заставляя себя думать о деле.

Он оглядел дверь. Петля, ручка. Куда цеплять верёвку? За ручку?

Он присмотрелся. И понял. Дверь открывалась не внутрь комнаты, а наружу — в коридор, который, судя по планировке, вёл куда-то вглубь склада.

Бесполезно, тут не дёргать верёвкой надо, а толкать.

— Петрович, — сказал он в рацию. — Тут облом. Дверь открывается наружу. Даже если бы было за что цеплять — тянуть надо в другую сторону. А