Человек который чинил ВСЕЛЕННУЮ изолентой - Эльмира Шабурова Страница 8

Тютя бледнеет до состояния свежевыстиранной простыни. Его глаза становятся круглыми, как объективы телескопа Хаббл.

— Юрий Алексеевич… Там, в вентиляции… Оно смотрит на нас!

Гагарин медленно откладывает журнал. Прислушивается. Лицо его меняется. Из расслабленного оно становится сосредоточенным, как у хирурга или сапера.

— Нет, — тихо говорит он. Голос теряет привычную ленцу. — Это не привидение, Тютя. Привидения не пахнут озоном после грозы. И они не оставляют масляных пятен.

Космонавт плавно поднимается. Подходит к стене под вентиляцией. Достает из нагрудного кармана маленький, потертый мультитул.

— Они ходят кругами, — бормочет он себе под нос. — По одному и тому же маршруту. Раз в сорок семь минут. Скрежет… пауза… падение предмета… Это цикл уборки. Но база мертва. Кто приказал роботам работать?

«БУМ!» — что-то тяжелое упало из шахты прямо на пол за их спинами.

Тютя взвизгивает ультразвуком. Камера дергается, показывая лишь кусок потолка. Когда изображение стабилизируется, посреди зала стоит ОНО.

Это сферический робот-полотер старой модели «Фея-400». Нижняя полусфера покрыта засохшей грязью. Наверху установлена башенка с тремя красными оптическими сенсорами, светящимися в темноте, как глаза демона. Робот крутится на месте, издавая жалобное «Пи-у-у-у… Пи-у-у-у…», словно потерявшийся чайник.

— Автономный уборщик серии АУ-7, — констатирует Гагарин, пряча мультитул. — Сбой навигации. Потерял карту памяти, теперь считает этот пустой зал вокзальным туалетом конца восьмидесятых. Пытается вымыть плинтус, которого нет. Жалко бедолагу.

— Значит… значит, мистики нет? — разочарованно тянет Тютя, опуская камеру. — Просто ржавое ведро с болтами?

— Именно, — кивнул Юра. — Техника требует ласки и смазки. Ладно, пойду спать. Ты дежуришь первым. Если снова застонет — просто пни его. Только нежно, это ранимая модель.

Гагарин ушел в жилой отсек. Щелкнул замок. Через минуту оттуда послышался богатырский храп.

Тютя остался один на один с роботом-демоном. Тот продолжал методично биться своим резиновым бампером о стену, пытаясь стереть несуществующее пятно.

Инспектор сел за пульт. Чтобы успокоить нервы, он решил вскрыть НЗ — неприкосновенный запас продовольствия базы. Спустя пять минут борьбы с титановым замком контейнера, Тютя достал сокровище.

Сублимированный гороховый суп. Срок годности истек еще до полета Гагарина в космос. Внутри вакуумного пакета сухая смесь напоминала прессованные зеленые кирпичи.

— Есть то, чем врагу не пожелаешь, — вздохнул Тютя. — Но ради спасения психики…

Он нашел древнюю микроволновую печь, вытряхнул содержимое пакета в пластиковый стаканчик, добавил воды из системы рециркуляции (которая слегка попахивала машинным маслом) и нажал кнопку «Старт».

Микроволновка загудела. Низкая, вибрирующая частота звука вступила в резонанс с корпусом базы.

А затем случилось ЭТО.

Гороховый суп начал нагреваться.

Специфический, густой, всепроникающий аромат вареного гороха, копченостей и столовского лаврового листа вырвался наружу.

Сначала стих скрип в вентиляции.

Затем робот «Фея-400», только что бодро таранивший стену, замер. Его красные глазки мигнули. Он издал звук, похожий на кашель астматика, резко дал задний ход и юркнул обратно в темную дыру шахты со скоростью, которой позавидовал бы метеорит.

Тютя замер с ложкой в руке. Наступила благословенная тишина.

Но она длилась недолго.

Из всех вентиляционных решеток базы — сверху, снизу, сбоку — начали появляться красные огоньки. Десятки, сотни сенсоров.

«Ш-ш-шух… Ш-ш-шух…» — десятки маленьких колесиков зашуршали в темноте тоннелей.

Вся армия автономных полотеров, мойщиков окон и чистильщиков ковров базы «Аэлита-2» пришла в движение. Они не нападали. Они панически бежали. Словно запах горохового супа был для них запахом серной кислоты, выплеснутой на святой лик.

Роботы сыпались из потолочных шахт, сталкивались друг с другом, разворачивались на 180 градусов и исчезали в черных провалах технических люков, забыв про свои циклы уборки.

Тютя стоял посреди пустого зала, освещенный красным аварийным светом. В одной руке он держал ложку, в другой — стаканчик с пузырящимся зелевым варевом.

— Запись… четыре-двенадцать-дробь-шестнадцать… — прошептал он, глядя вслед последнему убегающему роботу. — Мистика на Марсе официально скончалась от асфиксии. Причина смерти — кулинарный терроризм. Никакие это были не призраки колонистов. Это была бригада клининговой службы.

Он осторожно понюхал свой суп. Роботы разбегались, оставляя за собой шлейф жженой проводки.

— Сорок лет изоляции, — продолжил Тютя, делая глоток. Горох хрустнул на зубах. — Никто не менял им директивы. Базовый протокол чистоты столкнулся с базовым протоколом выживания органики. Для этих жестянок запах горячего гороха — это сигнал биологической угрозы класса «Судный день». Бактерии, гниение, смерть кремния. Они увидели человека, который готовит ЕДУ. Настоящую, мерзкую, органическую еду. И решили, что базу захватили инопланетные формы жизни, выделяющие токсины. Поэтому они прятались по углам и стучали по трубам от ужаса. Имитация деятельности, чтобы хозяева-призраки их не заметили.

Дверь жилого отсека отъехала в сторону. На пороге появился сонный Гагарин. Он сладко потянулся, отчего суставы скафандра издали серию щелчков.

— Ну что, Тю-тя, ушли барабашки? Чего притих?

Тютя посмотрел на космонавта глазами, полными слез и зеленого бульона.

— Юрий Алексеевич… Мы совершили геноцид. Мы разогнали местную фауну. Оказывается, призраки… они просто очень чистоплотные ребята. Они ненавидят первое блюдо.

Гагарин подошел, заглянул в стаканчик инспектора, поморщился и похлопал его по плечу.

— Не бери в голову. Зато теперь можно спать спокойно. Главное правило советской столовой гласит: еда решает любые проблемы. Даже экзистенциальные.

Он развернулся, собираясь уйти досыпать.

— Кстати, Тютя, — бросил он через плечо. — На Плутоне местные шаманы поклоняются какому-то Черному Льду. Надеюсь, тамошние духи хотя бы любят пломбир. Иначе наш холодильник опустеет раньше, чем мы долетим.

Тютя обреченно посмотрел на остатки своего ужина. Где-то в недрах вентиляции обиженно пищал последний робот-уборщик, требуя вызвать службу дезинфекции.

— Запись окончена, — убитым голосом сказал инспектор. — Мораль главы: если встретили привидение, предложите ему поесть. Если убежало — это был робот. Если осталось и просит добавки — бегите сами.

Глава 6. Перелёт к Плутону: «Гадание на звёздах и как не перепутать созвездие с меню»

(Запись начинается с тихого, почти ритуального гудения. Камера работает в режиме ночного видения, окрашивая тесную рубку корабля в болезненные оттенки зеленого. В центре кадра — Тютя. Он одет в полосатую пижаму инспектора ГУХБ, поверх которой напялен тяжелый свинцовый скафандрный шлем. Шлем сдвинут на затылок, чтобы освободить лоб для мыслительного процесса.)

— Звено четыреста двенадцать дробь семнадцать… — шепчет