Человек который чинил ВСЕЛЕННУЮ изолентой - Эльмира Шабурова Страница 7

«ЗАПИСАНО… ВОПРОС ВТОРОЙ. ЧТО ДОРОЖЕ ЗОЛОТА?»

— Доверие товарища, — не задумываясь, ответил Гагарин. — То, которое позволяет тебе повернуться к человеку спиной в открытом шлюзе, зная, что он закроет люк за тобой вовремя. Золото можно потратить. Доверие либо есть, либо ты труп. Дороже ничего не бывает.

Тютя открыл один глаз. Сфинкс не стрелял. Более того, из его динамиков исчез угрожающий гул. Теперь там звучало легкое электрическое гудение, похожее на… замешательство.

«ТРЕТИЙ ВОПРОС. ЧТО СИЛЬНЕЕ СТРАХА?»

Тут даже Гагарин позволил себе легкую улыбку. Он поднял руку и постучал пальцем по стеклу своего гермошлема.

— Любопытство. Страх говорит тебе: «Стой, там темно, там больно». А любопытство шепчет: «Но вдруг там звезды? Или хотя бы бесплатная столовая». Человек боится смерти ровно до того момента, пока ему не скажут, что за дверью лежит прибор, которого никто никогда не видел. Тогда страх становится просто фоном. Любопытство всегда идет впереди него.

Наступила абсолютная, вакуумная тишина.

Сфинкс-робот опустил свою железную голову. Его оптические сенсоры погасли на секунду, а затем загорелись тусклым, красным светом. Медленно, со скрипом несмазанных подшипников, он поднялся на все четыре лапы. Сделал шаг в сторону, освобождая проход к массивным воротам пирамиды.

«ЭТО… НЕОЖИДАННО ПРАВИЛЬНЫЕ ОТВЕТЫ», — прошелестел он гораздо тише, чем раньше. Голос потерял божественную пафосность и стал просто усталым голосом старой техники. — ВСЕ ПРЕДЫДУЩИЕ КАНДИДАТЫ ЦИТИРОВАЛИ СВЯЩЕННЫЕ ТЕКСТЫ И ФОРМУЛЫ. ОНИ ХОТЕЛИ ОБМАНУТЬ МЕНЯ СЛОЖНОСТЬЮ. ТЫ ЖЕ… ТЫ ПРОСТО ОБОШЁЛ МЕНЯ. ДОСТУП РАЗРЕШЕН. ВЕЛИКАЯ ТАЙНА ВАША».

Тютя лежал на песке, боясь пошевелиться. Затем он медленно сел, стянул шлем и уставился на широкую спину Гагарина.

— Как?.. — прошептал он. — Как вы это сделали? Вы же… вы понятия не имеете, что такое квантовая сингулярность истины! Вы ответили неправильно! Абсолютно неверно с точки зрения метафизики!

Гагарин обернулся. Протянул Тюте руку, помогая встать.

— Конечно, неправильно, — легко согласился он, отряхивая скафандр от пыли. — Философы тысячи лет ищут ответы на эти вопросы и сходят с ума. А я просто сказал правду. Ту, которая работает прямо сейчас. Чай действительно горячий, ребята на Байконуре мне верят, а посмотреть на новый камень посреди пустыни хочется сильнее, чем сидеть в палатке. Разве этого мало?

Они подошли к воротам. Те начали медленно разъезжаться, выпуская наружу волну прохладного, стерильного воздуха и голубоватого света.

Тютя включил запись, направив камеру на сияющий проем. Зубы инспектора выбивали мелкую дробь.

— Запись… четыре-двенадцать-дробь-четырнадцать… — выдавил он. — Мы прошли стража древних богов. Оказывается, боги тоже когда-то были простыми слесарями. Они искали высший смысл, а им нужно было просто, чтобы кто-то признал ценность горячего чая.

Он всхлипнул, глядя на спокойный профиль Юрия Алексеевича, шагающего в неизвестность.

— Мистика здесь мертва окончательно, — продолжил Тютя, размазывая перчаткой грязь по щеке. — Она убита здравым смыслом. Гагарин не пытался быть достойным небожителем. Он оставался человеком. Самым обычным, самым земным человеком в этой красной пустоте. И именно поэтому Вселенная открывает перед ним двери. Кажется, величайшая тайна Марса заключается в том, что никакого секрета нет. Есть только физика, химия и необходимость иногда пить чай. Но я боюсь представить, какие простые бытовые ответы понадобятся нам на Плутоне…

Гагарин остановился в центре светящегося зала, оглядывая ряды непонятных приборов.

— Не боись, Тю-тя, — крикнул он весело. — Где наша не пропадала! Главное, чтобы там розетки подходили под наш штепсель. А то придется опять изолентой заматывать.

Где-то глубоко под поверхностью планеты, в недрах древнего реактора, удовлетворенно мигнула красная лампочка, переводя систему терморегуляции в режим «Приятная осень».

Глава 5

Марс: «Марсианские призраки и почему они боятся горохового супа»

(Запись начинается с инфракрасного режима. Экран залит ядовито-зеленым светом. В кадре — лицо Тюти, на которое падает зловещая тень от лопаты. Инспектор говорит шепотом, периодически оглядываясь через плечо).

— Звено четыреста двенадцать дробь пятнадцать… Ик… — голос инспектора дрожит, как натянутая струна балалайки перед сольным выступлением. — Комиссия ГУХБ, мы находимся в заброшенном секторе марсианской базы «Аэлита-2». Юрий Алексеевич настоял на ночевке именно здесь. Говорит, хочет проверить местный фольклор. Я же хочу проверить свой завещательный фонд.

Камера переключается на обычный спектр. Они сидят в огромном командном пункте. Стены покрыты слоем рыжей пыли толщиной в палец. На полу валяются опрокинутые стулья и одинокий сапог. Атмосфера идеальна для фильма ужасов категории «Б».

— Согласно местным легендам, — продолжает Тютя, нервно поглаживая приклад портативного анализатора аномалий (который подозрительно похож на переделанный пылесос), — в этих коридорах бродят духи Первой Волны. Колонисты, которые погибли при разгерметизации сорок лет назад. Их неупокоенные души ищут свои скафандры и стучат гаечными ключами по трубам ровно в полночь.

Юрий Гагарин сидит за пультом управления ядерным реактором базы. Он положил ноги в тяжелых ботинках прямо на консоль с надписью «АВАРИЙНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ. НЕ НАЖИМАТЬ». В руках у него старый журнал «Техника-Молодежи» за 1972 год со статьей о постройке вечного двигателя из магнитиков от холодильника.

— Тю-тя, прекрати икать, — не отрываясь от чтения, басит Юра. — У тебя от страха клапан давления барахлит. Какие еще духи? Тут давление восемьсот паскалей, кислорода ноль. Если бы тут были духи, им пришлось бы таскать с собой баллоны ДСП, а это шумно. Призраки должны проходить сквозь стены бесшумно, я такое в кино видел.

— Вы ничего не понимаете в тонком астральном плане! — шипит Тютя. — Чувствуете? Слышите?

Где-то глубоко под полом раздался протяжный, леденящий душу звук: «Скр-р-р-р-и-и-ип… БУМ-БУМ-БУМ… Дз-з-з-зынь!». Затем последовал глухой удар металла о металл.

Тютя подпрыгнул так высоко, что в условиях пониженной марсианской гравитации чуть не пробил головой потолок.

— Вот! Началось! Это они! Куют цепи своей загробной жизни!

Гагарин перевернул страницу журнала.

— Это компенсатор давления в третьем контуре. Резинки рассохлись. Ему скучно, вот он и жалуется. Спать иди, инспектор. Завтра нам искать кристалл атмосферы, а ты выглядишь так, будто уже наполовину прозрачный.

Проходит час.

Тишина давит на уши. За толстым стеклом иллюминатора воет красная пыльная буря. И вдруг…

«Вж-ж-жик-клац-шмяк!» — доносится из вентиляционной шахты над их головами. Что-то тяжелое ползет внутри воздуховода, скребя