Человек который чинил ВСЕЛЕННУЮ изолентой - Эльмира Шабурова Страница 5

появился не страх, а горькая ирония. — Будущее здесь продают оптом и в розницу. Акция, скидка, бесплатная доставка. И знаешь что самое страшное? Я купил. Я оплатил наш проход этим дурацким стеклянным шариком. Кажется, меня только что посвятили в главные принципы рыночной экономики двадцать второго века.

Гагарин, уже шагавший впереди к докам, обернулся и подмигнул:

— Зато маршрут настоящий. Я проверил координаты. Никакой магии, сплошная тригонометрия. Пошли быстрее, Тютя, а то ужин пропустим. Судьбой сыт не будешь.

Инспектор ГУХБ поправил съехавшую набок диадему Почётного Покупателя Кармы, которую ему вручили на выходе из шатра в качестве дисконтной карты, и поплелся следом, бормоча себе под нос:

— Надо будет на Марсе проверить цены на чудо. Говорят, там оптовые базы…

Глава 3

Перелёт к Марсу: «Космическая медитация и почему нельзя засыпать в гиперпространстве»

(Запись начинается с абсолютной, звенящей тишины. В кадре — лицо Тюти. Оно зеленоватого оттенка, глаза полуприкрыты, а на лбу симметрично расположены два светящихся венерианских камня для третьего глаза. Камера слегка покачивается.)

— Звено четыреста двенадцать дробь одиннадцать… Ик… — голос инспектора звучит так, словно он пытается говорить из-под толщи воды, не выдыхая. — Дежурный отчет для архива ГУХБ. Мы находимся в точке сингулярности. Или в желудке Великого Кита Времени. Сложно разобрать. Гиперпространственный переход длится уже шестнадцать стандартных часов.

Тютя медленно моргает. Его зрачки расширены до такой степени, что радужка почти исчезла.

— Согласно пункту сорок четыре-бис Инструкции по Межзвездному Сопровождению Объектов Исторической Важности, я обязан поддерживать психологический комфорт объекта. Юрий Алексеевич после Венеры был слишком… бодрым. Он пел частушки про невесомость каждые семь минут. Это создавало микровибрации корпуса, которые сбивали настройки тахионного резонатора. Я принял единственно верное решение. Древняя техника венерианских жрецов Пятого Уровня Безмятежности. Медитация Очищения От Цифрового Шума.

Камера поворачивается. Прямо посреди кабины управления висит Юрий Гагарин. В буквальном смысле висит — зацепившись большими пальцами ног за потолочный поручень. Он спит. Лицо абсолютно спокойное, грудь мерно вздымается. На коленях у него лежит открытый тюбик с надписью «Земляничный йогурт», из которого медленно выползает красная капля и красиво зависает в воздухе.

— Идеальный штиль разума, — блаженно шепчет Тютя. — Система навигации приняла мой ментальный фон за эталон. Чтобы синхронизировать корабль с моим состоянием покоя, бортовой компьютер ИИ-7000 перешел в режим глубокой релаксации. Выключил тревожные огни. Приглушил гравитацию до состояния левитации. Заблокировал маршевые двигатели, чтобы их гул не нарушал вибрацию чакр…

В подтверждение его слов мягкий женский голос корабельного компьютера нежно мурлычет из динамиков:

«Ваше беспокойство... аннулировано. Ваш пульс... идеален. Ваша скорость... соответствует состоянию внутреннего лотоса. Рекомендуем задержаться в Нигде еще на пару вечностей...»

Тютя делает плавный пасс рукой, пытаясь отогнать назойливую красную каплю йогурта от своего носа.

— Мы дрейфуем между измерениями со скоростью беременного ленивца. До Марса осталось около трех субъективных недель или пять объективных тысячелетий. Если мы не выйдем из этого транса, нас найдут археологи будущего, приняв за памятник неизвестной цивилизации, умершей от скуки. Нужно сбросить настройки. Но если я просто отключу мантру, произойдет когнитивный диссонанс, и мои синапсы превратятся в гречневую кашу. Нужен внешний импульс. Резкий. Грубый. Земной.

Тютя тянет манипулятор к плечу Гагарина и легонько трясет его.

— Юрий Алексеевич… Проснитесь… Нас пожирает экзистенциальная пустота…

Гагарин во сне дергает ногой, отчего начинает медленно вращаться вокруг своей оси, и бормочет:

— Муха… Отстань, комэск… Еще полминутки…

Проходит двадцать минут. По камере плывет пыль. Красная капля йогурта достигает головы Тюти и медленно сползает по его фуражке. Инспектор находится в той стадии оцепенения, когда даже паника требует слишком много калорий.

И тут происходит ЭТО.

Без всякого предупреждения динамики корабля взрываются звуками, от которых с потолка сыплется декоративная обшивка. Это не музыка. Это звуковое оружие массового поражения. Бешеный ритм баяна, звон литавр и хор из пятидесяти луженых глоток орет прямо в мозг:

«Эх, путь-дорожка фронтовая! Не страшна нам бомбёжка любая!»

Юрий Гагарин просыпается быстрее скорости света. Его тело распрямляется с сухим щелчком. Он отпускает поручень ногами и идеально ровно встает на палубу, хотя гравитация всё ещё составляет тридцать процентов от нормы. Глаза горят чистым огнем.

Он делает глубокий вдох, расправляет плечи и выдает такую серию приседаний в невесомости, что физика пространства-времени жалобно скрипит. Десять четких, амплитудных движений вверх-вниз. Затем он резко выбрасывает правую руку вперед.

— Поехали! — рявкает он так, что красный йогурт испуганно сворачивается в идеальный шарик и прячется за панелью предохранителей.

Тютя вздрагивает. Чакры судорожно захлопываются. Из ушей инспектора идет легкий дымок.

— Что?.. Куда?! Зачем приседания?! У меня сейчас третий глаз обратно втянется!

Гагарин тем временем подошел к главной консоли управления. Он игнорирует сенсорные панели. Вместо этого он находит под заглушкой старый добрый механический тумблер автопилот-корректор и бьет по нему кулаком. Раздается громкий «КЛАЦ».

— ИИ-7000, статус! — командует Юра голосом, привыкшим перекрывать рев взлетающего «Востока».

Динамики секунду помолчали, переваривая оскорбление нежной цифровой души грубым физическим воздействием. А затем обиженно протянули:

«Я… я ещё не готов. Мне нужно завершить цикл заземления копчика. Текущая скорость — ноль целых, ноль-ноль-многоточие километров в секунду. Мы достигли нирваны».

Гагарин навис над микрофоном. Его тень накрыла пульт.

— Слушай сюда, жестянка просветленная, — сказал космонавт тихо, но очень веско. — Я летал в космос, когда твои предки были перфокартами. Я дышал сжатым воздухом через тряпочку. Мой друг Титов ел из тюбиков борщ, который пытался вырваться наружу вместе с ним самим. Нам не нужна твоя нирвана. Нам нужен Марс. Потому что там есть нормальная тушенка. Держи курс на Красную планету. И не спорь с человеком, который выходил на орбиту без твоих умных советов.

Пауза длилась три секунды. Для квантового процессора это вечность унижения.

Затем корабль содрогнулся.

Мягкое фиолетовое свечение гиперпространства за иллюминаторами сменилось агрессивным багровым заревом. Пол под ногами тяжело ухнул вниз, возвращая привычный вес. Где-то внизу глухо взревели турбины, выходя из режима «шепот осеннего ветра».

«Маршевые двигатели активированы, — сухо доложил ИИ-7000. Голос стал металлическим, лишенным всякой духовности. — Расчетное время прибытия скорректировано. Мы опоздали на ужин. Скорость — крейсерская. Конец связи».

Юра удовлетворенно кивнул, похлопал ладонью по теплому корпусу терминала и повернулся к Тюте. Инспектор сидел на