Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку Страница 47

– Мне нельзя останавливаться, иначе тревога настигнет меня. Она охватит меня, и все вокруг погрузится во тьму. Я не смогу больше ни о чем думать, а это… это самое страшное. Если я ничего не делаю, меня съедает эта тревога. Но и за делом я сомневаюсь, правильно ли я поступаю, и в итоге все равно утопаю в тревоге… – я уставилась на Кавасаки с мольбой в глазах. – Скажи, как мне быть?..

Я опустила голову и закрыла лицо руками.

Я знала, что у Кавасаки нет ответа. Но я должна была выговориться, выплеснуть эту липкую грязь, что скопилась у меня на душе.

Кавасаки с неловкостью отпила воды и наконец ответила:

– Прости… Я не знаю.

– …Ничего, это я должна извиняться за свой глупый вопрос. – Я нервно рассмеялась, пытаясь скрыть внезапно охватившее меня чувство неловкости.

Мы снова принялись за еду. Фирменная паста, которую так хвалили в этом заведении, показалась мне безвкусной.

– Знаешь, я тут кое-что вспомнила… – неожиданно сказала Кавасаки.

– Помнишь, в школе, после того, как ты мне тогда врезала и после этого принесла мне домашнее задание на лето… Я сказала, что хочу быть такой, как ты, и ты мне тогда ответила…

Немного помолчав, она продолжила:

– «Никто не знает, что правильно. Поэтому нужно следовать выбранному пути, пока не начнешь верить, что он правильный…» Кажется, так. Может, и не дословно, но суть я запомнила.

Кавасаки мягко улыбнулась.

– Тогда эти слова меня изменили. Поэтому и ты, Андзу, если будешь идти по пути, в который веришь, то наверняка получишь тот результат, которого хочешь.

Ее слова отозвались во мне и постепенно вселили в меня надежду.

Я почувствовала, как тепло наполняет грудь. Чувство, исходящее из глубины сердца, словно раскаленная лава, растапливало затвердевшие комки тревоги. Я ощутила прилив сил.

Я знала, что это за чувство. Когда-то оно было для меня естественным.

Смелость.

– В общем, я могу лишь повторить твои слова… Эй, Андзу? Что с тобой?

Я только сейчас заметила, что по моим щекам текут слезы.

– Кавасаки…

– Да?

– Я вряд ли могла сказать что-то такое умное. Думаю, ты сильно приукрасила.

– Что?! Правда? Боже, как стыдно… извини, это было так давно…

– Нет… спасибо тебе.

Я вытерла глаза салфеткой.

Как же я раньше этого не замечала? Я перестала понимать то, что раньше казалось мне очевидным.

– …Какая же я глупая.

Будто кто-то щелкнул выключателем, туман в голове рассеялся, и я увидела путь, по которому должна идти.

Я притянула к себе тарелку и начала быстро доедать, почти не пережевывая.

– Андзу? Что ты…

– Вот, за меня!

Я бросила на стол купюру, выхваченную из кошелька, и, не дожевав еду, бросилась к выходу из кафе.

Я больше не могла сидеть на месте. Я наконец осознала, что ожидание ни к чему не приведет.

Я не хочу отказываться ни от Тоно, ни от манги. Я не могу выбрать что-то одно.

Значит, нужно заполучить и то и другое.

Я брошу вызов туннелю Урасима. Если не найду Тоно там, буду искать его по всему миру. А мангу, как и сказала Кавасаки, можно рисовать в процессе поисков. Пока я жива, буду рисовать.

Возможно, все закончится неудачей. Есть даже поговорка: «За двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь». Но чтобы поймать двух зайцев, за ними обоими нужно гнаться. Стоя на месте, не получишь ни одного.

Я не могу этого допустить! Все внутри меня кричит: «Беги!»

Гони изо всех сил.

В висках стучит горячая кровь, а в голове, словно на старой кинопленке, мелькают обрывки прошлого.

Перевод в школу Кодзаки. Драка с задирой. Первая прогулка по железнодорожным путям. Примирение с Кавасаки. Сцепленные в туннеле руки. Летний фестиваль, на который мы ходили втроем. Внезапная разлука.

Каждое воспоминание о том лете, проведенном с ним, подгоняет меня, толкая в спину.

Дождись меня, Тоно. Я обязательно найду тебя. Я буду бежать, пока не найду. Поэтому прошу тебя, береги себя, пока я не смогу встретиться с тобой.

С тех пор, как Тоно вошел в туннель Урасима, прошло пять лет.

Чтобы вернуть время, проведенное с ним, я побежала.

Ханасиро… Ханасиро!..

Это имя, словно эхо, звучит в моих мыслях, подгоняя меня.

Мое тело словно объято пламенем, и я ощущаю, как кровь пульсирует даже в кончиках пальцев. Сердце бешено стучит, наполняя силой каждую клетку.

Ханасиро… Ханасиро!..

Я вхожу в поворот, не сбавляя скорость. Воздух встречает меня плотной стеной, но я несусь вперед, стремясь проломить ее.

Ханасиро… Ханасиро!..

Мое изможденное тело, казалось бы, давно достигшее своего предела, наполняется энергией и ликованием.

Оно настойчиво твердит: быстрее, еще быстрее, вперед.

Ханасиро… а ты помнишь?

То лето, что мы провели в Кодзаки?

Если вспомнить, наше знакомство, откровенно говоря, началось не лучшим образом. Моя неудачная, даже обидная фраза привлекла твое внимание и стала тем самым началом, которое привело нас к встрече в туннеле Урасима. У нас был общий секрет, и, пока мы исследовали туннель, я постепенно узнавал тебя.

У тебя было множество качеств, которых мне не хватало.

Ты говорила, что «восхищалась» мной, но, на самом деле, это я восхищался тобой.

Ты была ослепительна.

Твои благородство, прямота, изящество – все это раскрасило мои серые будни. Я никогда не смогу этого забыть.

Даже если ты забудешь, я буду помнить. То невероятно яркое лето, когда нам было семнадцать и мы были вместе.

Я буду помнить. Всегда.

Внезапно мои ноги подкосились. Похоже, я незаметно для себя исчерпал все свои силы.

Упал. Впереди оказался довольно крутой спуск, а я не успел сгруппироваться.

«Проклятье…»

Инстинктивно выставив руку вперед, чтобы уберечь лицо, я ощутил резкую боль от удара о землю. Затем мое тело перевернулось через голову, и следующий удар пришелся уже на спину. Воздух вышибло из легких, и из горла вырвался хрип. Я продолжал катиться вниз по склону…

После этого сознание покинуло меня, и я погрузился в густую тьму.

Заключительная глава

Я был окутан темнотой.

Ощущение такое, будто меня заперли в чем-то плотном, вроде каменной глыбы. Мое тело полностью парализовало, и лишь сознание медленно парило в безмолвной пустоте.

Я не мог пошевелить даже пальцем, не говоря уже о том, чтобы повернуть голову или издать звук. Единственное, что я чувствовал, – это холод, который медленно поднимался от моих ног к