Околдованная чаем - Эми Пинто Страница 31

Мика сунула в рот палец – его всё ещё щипало. Пусть кусты выглядели совсем как обычно, в них таилась опасность – словно настоящие ряды зубов. Как у моли профессора Марипозы, когда она превратилась в бабочек. Острые тонкие зубы.

Персиваль пожал плечами.

– А какой ваш фамильный рецепт? – профессор Аклхак шагнул к нему, и Персиваль сразу съёжился. – Я-я имел в виду, – залепетал он, – ваш рецепт наверняка очень силён, профессор.

– Вот именно, – гордо приосанился профессор. – Я назвал его чаем для бхуты.

Мика почувствовала, как краска сползла с её щёк. Для бхуты. Чай для потерянных душ? По спине побежали мурашки. Ещё никогда она не слышала про такой жуткий чай.

– Я слышала о нём, – пискнула Эмери.

– Ещё бы ты не слышала, – проворчала Мика, но Эмери не обратила внимания.

– Он правда совершенно ужасный, – она помрачнела. – Он погружает ведьму в сон, а потом отделяет душу от тела. И потом… он запирает её в ловушку.

Персиваль потянулся было к плечу – наверное, хотел утешиться, погладив ворона, но там никого не было.

– В ловушку? – переспросил он. – Это в какую ловушку?

– Да в какую угодно, – вполголоса ответил профессор Аклхак. – В куклу, в чайник, да хоть в пугало, – он грозно поднял тонкую бровь, и Мика шумно сглотнула. – Вот почему я отказался от семейного чая. Я нарушил традицию и стал изучать другие свойства золотого листа.

Колдун, порвавший с семейным рецептом? Мику передёрнуло. Она даже представить не могла ничего подобного – это бы означало, что она осознанно решила навредить тётушке Хелен. Но также она не могла себе представить фамильный рецепт, способный превратить кого-нибудь в бхуту. И впервые Мика взглянула на профессора Аклхака иными глазами. А вдруг профессор Марипоза ошиблась насчёт него?

А он поднял свою лейку над кустами золотого чая, и влага потекла по стеблям вниз, к земле. Чайные кусты, пьющие чай.

– Кроме своих жутких свойств, листья этих кустов обладают также сильным целительным эффектом, – принялся объяснять профессор Аклхак. – И хотя мне ещё предстоит много работы по определению правильной дозировки, с участием директрисы, конечно… – он вдруг замолк и круто сменил тему: – Ваша задача сегодня – напоить все до единого растения. Размышляя при этом над тем, что вы умудрились устроить в классе у бедной профессора Марипозы.

На этом он подхватил свою лейку и пошёл прочь, углубляясь в ряды чайных кустов, пока не исчез в золотистом сиянии.

– У него явно проблемы, – Персиваль пожал плечами, пригладил зачёсанные назад волосы и поправил золотой передник. – Я полью вот эти ряды, – показал он. – И если тебе что-то понадобится или возникнет желание что-то натворить, ко мне не обращайся, – он скорчил рожу Мике.

Мика следила, как он уходит дальше по рядам, и в груди разливалась тяжесть. Эмери торчала рядом, держа в руках лейку.

– Хочешь поливать вместе? – предложила она.

У Мики свело челюсти. Она не хотела. Абсолютно. Но здесь ощущалось что-то такое… Что-то, связанное с кустами золотого чая и фамильным рецептом профессора Аклхака, что заставляло решить: таскаться по плантации в одиночку – не лучшая идея.

– Давай, – кивнула она. – Напоим этот хищный чай.

Глава 19. Вызов брошен

Мика наклонила лейку над очередным рядом кустов и вытерла со лба пот. Это оказалась тяжёлая работа: только виделся край, как лейка снова наполнялась сама собой. Окон тут не было и в помине, и невозможно было хотя бы прикинуть, сколько уже они проторчали здесь и как долго им осталось.

Мика остановилась, чтобы дать отдых спине, и оглянулась. Эмери согнулась над землёй и полола сорняки. То и дело она отбрасывала назад очередной пучок стеблей и заправляла за ухо выбившуюся прядь волос. На щеке у неё красовалось грязное пятно.

В этот миг Эмери подняла голову, и её глаза с золотистыми крапинками встретились с Микиными. Золотые, не хуже передника. Как жуткие ядовитые чайные листья.

Мика сердито поджала губы. Они почти не разговаривали. В основном потому, что Мика была слишком занята поливом, но ещё и потому, что она не знала, что сказать. Она стиснула пальцы на ручке лейки. В конце концов, Эмери – её заклятый враг! Потому что её семейный бизнес – «Чайная Санни»! Пусть она хоть десять раз спасла Мику от конфетной лавины, потом она же перевернула всё с ног на голову и свалила на Мику всю вину! Мика снова вцепилась в лейку. А Эмери даже не подумала извиниться.

– Прости, что я позволила тебе одной отдуваться за всё в первый день у профессора Аклхака, – неожиданно выдала Эмери, и внутри у Мики всё подскочило, как специи на раскалённой сковороде. – Но я поступила так только потому, что ты с самого начала присвоила мою идею.

– Эй, я вовсе не… – начала возражать Мика, но смешалась. Ведь на самом деле Эмери в чем-то была права. Поначалу Мика действительно сделала вид, будто это была её идея. Она просто совершенно зациклилась на том, чтобы доказать профессору Аклхаку, что тоже может стать великой – и позабыла о чести.

– И я прошу прощения за разгром в твоей лавке, – продолжила Эмери. – Это мой папа, он ужасно боится, что не сможет конкурировать с лавкой Дайаан. Я понятия не имела о том, что специи с подвохом.

Так и быть, Мика могла бы простить Эмери эпизод с коричными сердечками. Но не более.

– Не имела понятия? – фыркнула Мика. – Как-то не верится, что мисс Совершенство могла чего-то не знать!

Она испуганно зажала руками рот – поздно, грубые слова уже сорвались с языка. Но Эмери не стала отвечать колкостью или обижаться. Совсем напротив. Отбросив очередной пучок сорняков, она плюхнулась прямо на землю и зашлась от хохота.

– Это я-то Совершенство? – с трудом произнесла она. Потом кинула в рот сердечко. – Поверь, мне до совершенства очень далеко.

Мика опустошила лейку и торопливо отшвырнула от себя подальше, не давая ей опять наполниться.

– Ха, ты определённо Совершенство, да ещё какое! Все учителя хвалят тебя наперебой – того и гляди, тебе достанется место ученицы у Чайной Ведьмы.

Мика сглотнула комок, осознав, что сейчас сказала. И что очень даже может оказаться права. У неё стало тяжело на сердце. Кого она пытается обмануть? Пока рядом будет Эмери, ученичества ей не видать. Тут она присмотрелась к чайной плантации и нахмурилась. Мика заметила неподалёку пятачок, на котором листья казались какими-то вялыми и светились не так ярко. Как будто кусты были больные. Следует ли сказать об этом профессору Аклхаку?

Мика уже набрала в грудь воздуха, собираясь заговорить. Но передумала. Потому что с ее-то