По следу из розовой пыльцы - Мария Камардина Страница 21

…Самый длинный мост тянется сразу и над рекой, и над железной дорогой. По нему невесту положено нести на руках – сколько шагов сделает жених, столько счастливых лет молодые проживут вместе. Поднять меня после всех тренировок для Сашки труда не составляет, вот только…

– Саш, там паук!

Жених прижимает меня покрепче и с любопытством косится на перила – между прутьями натянута паутинка, а в ней сидит многолапая скотина размером с пятирублёвую монету.

– Хорошо устроились, – комментирует отважный драконоборец. – Тут воздушный поток от машин сильный, всех мошек туда сдувает. Вон, смотри, ещё один, и вон там тоже…

– Саша, блин! Я их боюсь!

Я очень стараюсь не визжать, он очень старается не смеяться. Лёха фотографирует паука с комментарием: «О, какой красавец!» Князев, в чьи обязанности входит идти сразу за нами и считать шаги, хмыкает.

– Ирочка, душа моя, а у вас эльфийского меча в сумочке не найдётся? На случай если невеста от нас таки сбежит и придётся считать заваленных женихом пауков.

Толкиенист несчастный. Спасибо, что кольцо в вулкан бросить не предлагает.

…Самый низенький мостик нашего маршрута недалеко от Кремля и места, где маленькая бойкая речка, давшая имя городу, впадает в поток покрупнее. Здесь нужно отправить в плавание бумажные кораблики, на которых написаны желания, надежды и ожидания от следующего года. Ирина приготовила стопку цветной бумаги, и гости с удовольствием включаются в процесс. У меня листочек жёлтый, у Сашки зелёный, и он уже вовсю строчит, пристроившись на перилах моста. А я просто смотрю.

…Влад что-то шепчет на ухо Лерке, она тихо смеётся, прикрывая рот ладонью, и тут же записывает на листок, а лёгкий ветерок треплет её волосы и подол голубого платья. Кораблик у них тоже голубой, один на двоих.

…Девчонки из министерской канцелярии хихикают, шушукаются, косятся на нас с Сашкой, машут мне руками. Я улыбаюсь и машу в ответ.

…У Лизы сразу несколько корабликов. Оранжевый она выдаёт Семёну, а розовый – Витальке. Оба парня смотрят на неё весьма скептически, но под чутким руководством всё-таки что-то корябают на бортах. Спустя пару мгновений у Семёна звонит телефон, он глядит на экран и удивлённо округляет глаза, а потом оборачивается к начальнику: «Олег Андреич, сбылось! Нашли! Завтра можно ехать!»

…Гошка уволок один из Лизиных корабликов и носится с ним по берегу, а за ним мантикоры и Лизина любимица Юна. Хорошо, что смокинг на него запланировано надеть перед самой церемонией, а то ж весь изляпается…

…Князев задумчиво крутит в руках сиреневый листочек и смотрит на него так, будто вспомнил что-то не очень весёлое, а кораблики эти видал в гробу. Но пару слов всё же выводит, а когда ловит мой взгляд, тут же улыбается, подмигивает и идёт к воде с громким требованием пропустить третьего по важности человека на этом мероприятии: «Ну хорошо-хорошо, Ирочка, четвёртого, дамы вперёд. Лёха, ты документируешь процесс?..»

Сашка обнимает меня за плечи и целует в щёку.

– Всё хорошо?

Я киваю, несколько раз быстро моргаю и прячу нос в букет. Всё слишком мило, чтоб быть правдой, но это действительно реальность, не фантазия и не сон: и друзья, и чудесное платье, и цветы, и самый лучший мужчина…

– Ты ничего не написала, – замечает Сашка, заглядывая в мой листок. – Что, никаких желаний?

Желание у меня есть. Но я не знаю, как вместить в один листок вот это огромное тёплое светлое чувство, всю нежность к собравшимся людям, всю радость этого дня, как объяснить той неведомой силе, которая иногда исполняет наши мечты, что я хочу сохранить это ощущение, приумножить его, разделить со всеми присутствующими и особенно с человеком, который стоит сейчас рядом…

Я молча складываю листок пополам, потом ещё раз пополам. Энергетическая ниточка проявляется под пальцами, петли привычно сворачиваются в знакомые узелки, квадраты, спирали, и чувства мои вплетаются в узор, становятся его частью. А потом мы идём к речке и выпускаем кораблики на воду, и они плывут рядышком, жёлтый и зелёный, и за ними отправляются голубой, розовый, оранжевый, сиреневый, и красный, и бирюзовый, и малиновый, и фиолетовый. А мы смотрим им вслед, даже драконы перестают носиться, и я почти чувствую, как большое общее желание пульсирует вокруг тёплым облаком.

Пусть всё будет хорошо.

Пусть все будут счастливы.

* * *

Сад у Кожемякина очень симпатичный: аккуратно подстриженные кусты, альпийские горки, декоративные невысокие стены из дикого камня, увитые плющом. На площадке за домом установлен белый навес, мальчики в форменных фартуках выбранного нами кафе споро накрывают столы. Дорожка, вымощенная светлой плиткой, приводит нас на полянку: с одной стороны у неё яблони, а с другой – крутой склон, с которого открывается вид на зелёные холмы, лес и крыши соседней деревеньки. Тут уже расставлены стулья и букеты, развешаны ленты и фонарики, а у самого края обрыва стоит…

Я делаю вдох и некоторое время не выдыхаю.

Арка у креативных дизайнеров так и не получилась. Фоновая конструкция собрана из четырёх квадратов, вписанных друг в друга, рядом стоят несколько квадратных же колонн разной высоты, а строгую геометрию разбавляют пышные букеты из белых и розовых роз, лёгкие драпировки и связки воздушных шариков. Выглядит всё это как иллюстрация из модного журнала или кадр из фильма, и меня снова накрывает ощущением нереальности происходящего.

Неужели вот это всё для меня? Правда-правда?

Слов не хватает. Я просто сжимаю Сашкину ладонь, и он тут же наклоняется к моему уху:

– Нравится?

Я киваю и кое-как собираю мозг в кучку для ответа.

– Очень круто. Правда. Вы молодцы.

Сашка улыбается в полтора раза шире и тянется целоваться, но нас бесцеремонно прерывают. Вокруг снова разворачивается суета: всех нужно правильно рассадить, расставить и объяснить порядок действий. Счастье, что у меня есть Ирина, а у Ирины – план, потому что я сейчас чувствую себя так, словно в одно лицо выпила полбутылки шампанского без закуски – в полном и абсолютном неадеквате.

Надеюсь, кто-нибудь мне подскажет, в какой момент говорить «да».

Торжественная музыка, папа ведёт меня под руку, лепестки разлетаются из-под ног, Сашка смотрит влюблёнными глазами, Князев снисходительно щурится, Гошка на его плече облизывает нос, тётенька из ЗАГСа улыбается и хорошо поставленным голосом вещает что-то о семейных ценностях, задаёт вопрос: «Прошу ответить вас, невеста…»

– Да, – еле слышно выговариваю пересохшими губами. Откашливаюсь и повторяю: – Да, согласна.

Тётенька улыбается, переводит взгляд на Сашку, и тот, не дожидаясь вопроса, громко и уверенно произносит:

– Да!

За спиной шумят и хлопают. Тётенька предлагает подойти к высокому столику на тонкой ножке и расписаться. Лёха протискивается между Сашкой