Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев Страница 125

— Как символично, — произнёс Валера, поглаживая нижнюю челюсть, успевшую обрасти небольшой и кудрявой бородой. — Помнится, когда-то ты пришил мне язык, а теперь, надо же, он к тебе обратно вернулся.

Олаф промолчал. Рана, нанесённая костяным ножом, навредила не только телу, но ещё оборвала все духовные связи. И будь сейчас Валера в своём времени, он бы авторитетно заявил о смертельном повреждении психополя, порассуждал бы о исторжении телом тонкой материи и превращении души Олафа в вечного скитальца, но это было совершенно другое время. Время, где о таких мистических моментах в принципе не рассуждали, ибо детям Выродка было и так известно: глубокая рана, нанесённая первым клинком, сулит смерть, а кроме того — нечто похуже смерти. Ни в один загробный мир такую душу уже не примут. Ни в Рай, ни в Ад, да что там Ад, даже в Навь, и туда ей дорога закрыта.

Валера задумчиво почесал затылок. Олаф был мёртв. Мертвее некуда. Ничего его не спасло. Ни защитные амулеты, ни крепкая куртка из кожи буйвола, и уж тем более его не спасла пресловутая лисья осторожность. От Выродка нет спасения. он задумчиво повертел нож в руке. Как там у Гоголя было? Тарас Бульба спрашивал у сына-предателя про какие-то ляхи.

— И примешь ты смерть от ножа моего, — тихо пропел он и скользнул взглядом по многочисленным амулетам, украшавшим тело покойного врачевателя. Большая часть была узкоспециализированными самоделками, но вот один из них ему неожиданно приглянулся. Медальон лис-оборотней из далёкой страны Японии. Главное, сам медальон японский, судя по узору, а иероглифы корейские. Знак Кумихо. Впрочем, тамошние оборотни те ещё путаники, всё сделают, лишь бы обмануть, но один полезный эффект у этого медальончика точно есть. С его помощью можно выдавать себя за другого, и никто не поймёт до срока, только ещё нужна какая-нибудь личная вещь... Что-нибудь с сильным запахом.

Валера ещё раз оглядел Олафа, а потом, недолго думая, принялся стаскивать с него сапоги. Его план был прост как пять копеек. Он станет предателем среди предателей и будет резать отступников, прикрываясь маской Лисы. Никакой пощады, никаких сомнений, пришло его время потрудиться во славу Выродка.

Глава 43

Денис оглянулся назад и с сожалением отметил, что никакой дыры в пространстве больше нет. Исчезла. Теперь там, куда он посмотрел, была только тьма, озаряемая слабым светом, испускаемым феями. Они по-прежнему окружали отряд, кружились вокруг так, словно бы пытались охранять, но Денис знал точно, их волновал только червяк, которого нёс Добрыня. Падла велел посадить червяка в дерево в самом конце пути, и тогда их выпустят, потому как стражам Запределья запрещено убивать тех, кто возвращает ворованное обратно, а уж тем более если возвращают самого Оберона.

Это был последний приказ безумного Ежа.

Денис вздохнул и пошёл следом за остальными. Попрощались, называется. Не по-людски это, неправильно, такой человечище, глыба — можно сказать, а никто ему так и не сказал напоследок доброго слова. Хотя, может, кто чего и сказал, когда отрезали себе по мизинцу и кидали на плат, который для них заботливо расстелил Падла. Кудеяр должен был быть уверен, что они в ловушке, прячутся от него в защитном круге, поэтому пришлось каждому оставить там частичку себя. А потом они подходили по очереди к старику, и каждый наносил ему рану ножом из вулканического стекла. Тоже часть ритуала, как объяснили ему, и именно тогда Денис увидел, что у Падлы серебристая, светящаяся в темноте кровь. Прямо как та жидкость, которую он пил из своего бурдюка. И почему-то сразу подумалось про фей, что безумный Ёж питался их кровью, а они его всё равно защищали, что всё это как-то неправильно и, вероятно, не то, чем кажется, а уж когда старик принялся своей кровью рисовать в воздухе, то стало уж совсем ничего непонятно. Мысли в голове резко кончились, и Денис вдруг почувствовал себя идиотом. Вероятно, точно такими же идиотами ощущали себя и остальные, безмолвно наблюдавшие за колдовством Падлы.

Следуя за предпоследним в цепочке сыном Выродка, Денис пытался понять, в чём же состоял подлинный смысл своей миссии. Ведь за мясом и мёдом могли отправить кого угодно, но в числе прочих отправили его и фактически заставили убить Романа. Но если Романа должен был убить только он и никто иной, то куда делась чаша с лекарством для Валеры? И кроме того, куда исчезло оружие Отца?

Он поднял голову и посмотрел на спину идущего впереди Афони.

Парни не знают, что первого клинка больше нет. Хорошо это или плохо? Наверное, не очень. С другой стороны, он отдал оружие Падле, а про то, что он должен вернуть его обратно Отцу, разговора не было. Может, Выродок разрешил Падле использовать первый клинок в его последнем смертельном бою? В принципе, было бы логично. Падла выступит против Кудеяра и погибнет, как и подобает настоящему герою. Ага, что-то не сходится, а где тогда лекарство для Валеры? Ну реально, поступки безумца для нормального человека совершенно непостижимы. Идиотизм какой-то. Да ещё и Кудеяр далеко не сразу поймёт, что его облапошили.

Пахло сыростью и грибами. Хрустело. Шуршало. Под ногами отчётливо ощущались мелкие камни, словно бы они шли по мелкому гравию. Денис было присел на корточки, намереваясь несколько подробнее изучить местные минералы, но тут же отпрянул, осознав, что это вовсе не камни, а настоящие живые глаза. Их там было не счесть. Разных форм и размеров, с цветными радужками, и все как один на него очень внимательно зырили.

«Надо же, по камням ходил, по песку, по глине, по суглинку всякому и даже по костям, вспомнить хотя бы Моранову тропу, но чтобы по глазам, это, извините, уже ни в какие рамки, — удивлялся он, стараясь не отставать от остальных. — Надо бы маякнуть товарищам, предупредить, а то вдруг мы по какому местному чуде-юде без разрешения ползаем?»

Но с этим была проблема. Падла строго-настрого запретил им общаться между собой на территории Запределья. И даже внутреннюю связь нельзя было применять. Переговариваться дозволялось исключительно знаками.

Следуя правилам, Денис вежливо толкнул Афоню и, когда тот обернулся, показал пальцем вниз — смотри, мол. Афоня посмотрел и выразительно покрутил пальцем у виска.

«По