Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев Страница 124

закружилась. Слишком много информации. На поселение напали, но почему напали именно отступники? Они же всегда жили в мире с Отцом и теми, кто решил, что голова Выродка важнее собственной. Это же настоящая братоубийственная война, и ради чего? Не из-за власти же? Им нечего делить. Нет причин для ссор. Брат не нападает на брата, сын чтит отца своего — таков порядок. Ушёл и ушёл — это твоё право, насильно никто не держит.

Покачиваясь и придерживаясь свободной рукой за стеночку, он прошлёпал босыми ногами по каменному коридору и вышел в большой зал, где осознал, что дела обстоят хуже, чем он думал. Все, кто находился в пещерах на выздоровлении, были мертвы. Их не пытали, не мучали, их просто убили, а тела свалили в кострище, обложенное крупными кусками жадеита. На том же самом кострище ещё недавно чудь палила отростки, росшие из его тела, а теперь там медленно тлели его друзья-товарищи. Один был, как и он, из Ежей, а двое других — из клана Волка. Неужели всё это один Тигр сотворил? Да быть не может!

Валера подошёл к краю кострища и потянул мертвеца за ногу. Пришлось понюхать закопчённую пятку, а куда деваться, надо же узнать, что происходит. Тем более что в его собственной голове творилась сущая кутерьма. Но знание не доставило ему никакой радости. Тигр был не один, с ним были один из головы Ворона и ещё двое из... Подумать только: из самого миролюбивого и мудрого клана Черепахи. Черепахи убили Волков? Да как так-то?!! Они же в принципе были против насилия. Они потому и ушли, потому что хотели спокойной жизни.

«Что-то здесь не так. Нет. Не верю. Это очередной кошмар Колокольного».

Валеру затрясло. Он не понимал, горевать ему или злиться. Не отдавая себе отчёта, он раздел одного из мертвецов, повязал вокруг бёдер рубаху и направился к выходу. Мир снаружи встретил его светом, огнём, криками раненых и копотью от пожарищ. Горело священное поселение, горели луга, горели окрестные леса, а сквозь дымную пелену ярко и обжигающе светило полуденное злое солнце. Валера огляделся, увидел труп отступника-Тигра, мстительно пнул его пяткой по голове и побежал вниз по тропинке в сторону поселения.

Но бежал он недолго. Где-то через минуту на него сверху упали двое поединщиков. Один был из головы Орла, кажется, его звали Никон, а вот второго, с шикарной рыжей бородой, Валера не признал сразу и потому замешкался. А тот рассусоливать не стал — несчастного Ежа пнули ногой под дых, и пока он вставал с земли, несчастному Никону ловко перерезали горло.

— Куда птичке да против лисички? — в голосе рыжебородого прозвучало явное самодовольство. Валера пригляделся и ахнул.

— Олаф? Олаф Эриксон?

Рыжебородый обернулся.

— А, ежонок... Какая встреча.

— Ты. Зачем ты убил своего брата? Ведь ты же лекарь, ты лечишь нас, твоя работа — лечить и править людей... — огорчённо проговорил Валера.

Олаф из головы Лисы с любопытством поглядел на него, после чего горделиво подбоченился.

— Ты, видно, слишком долго пробыл в лечебных пещерах, и тебе отшибло всю память, — ответил он. — Мы оповещали всех верных, что однажды явимся убивать Отца. Сегодня этот день настал, а все, кто заступятся за него, с этого дня станут нашими кровными врагами.

— Убить батюшку? Вы с ума сошли? Али вас гнида Кудеяр надоумил? — совершенно искренне изумился Валера и тут же припомнил, что видел в своих бесконечных кошмарах отступников, присягающих Колокольному мертвецу.

Олаф сверкнул глазами.

— Истинно так. Кудеяр даст нам свободу от отцова проклятия. Он призвал нас сюда, всех верных слову. Мы убьём Выродка и сможем жить счастливо, без боязни получить уродов-наследников.

— Ваш Кудеяр — чёрт позорный! — завопил возмущённый Валера. — Он вас на мокруху подписал, брательников порешить отправил, а сам за вашими спинами сидит и хихикает. Вы — позорища и отребье, а награда вам — скомороший уд, на котором вы по очереди дудеть будете. Да он сюда даже не пришёл. Он в Скандинавии...

Олаф сложил пальцы левой руки щепотью и показал спорщику. У Валеры вмиг отнялся язык, а следом за ним отнялись и ноги.

— Хорошо я придумал, — сообщил он, подходя ближе и поигрывая кривым ножом. — В щенков, подобных тебе, заговорённый ведьмин волос подкидывать. Я и в дружка твоего такой же волос вложил, дабы потом вы, при надобности, не противились моей воле.

Олаф присел на корточки, и его лицо оказалось ровно напротив лица Валеры.

— Вас бесполезно убеждать, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Вы, щенки, завсегда возле папки трётесь, а у меня своя голова. Понимаешь? У меня дочь. Я хочу хороших наследников, сильных и крепких внуков, а не неведому зверушку, появившуюся на свет при любовной оказии. Я люблю свою дочь и хочу для неё лучшей доли, а не горя, что несёт нам кровь Выродка. Мы пришли сюда не ради денег и славы, мы пришли сюда ради нашего наследия. Мы хотим продолжать свой род, а не убивать собственных внуков. Буйволы, Крокодилы, Летучие Мыши — да что там, даже Черепахи, и те нас поддержали, а значит, наше дело правое и Отец должен умереть. Все согласны, кроме шести самых неразумных голов. Но это ничего. Мы-то вам головы отрежем, недолго уже осталось. А чтобы ты не пищал против Кудеяра, так знай: он тоже тут. Он с нами. Он открыл нам двери и привёл нас сюда. Кудеяр сдерживает Выродка, пока мы вырезаем всё ваше непокорное семя под корень, а когда мы закончим, мы присоединимся к нему, и тогда батюшка не устоит.

Потерявший по причине проклятия дар речи Валера открыл рот и показал ему язык.

— Не бойся, тебя я прикончу быстро, — пообещал ему Олаф. Его нож приблизился к шее, холодное лезвие обожгло горло, и в тот же самый момент язык Валеры потемнел и начал быстро вытягиваться. Лис-отступник дёрнулся было назад, но было уже поздно, язык вонзился ему в переносицу, пробил череп насквозь и вышел с другой стороны, в районе затылка.

— Му-фу? Фья фьяла? — вопросительно промычал Валера, который почувствовал, что тело его снова слушается, и тоже взялся за нож. Но уже за свой, костяной, принадлежащий самому Выродку.

Он не стал ждать очередных пакостей от предателя Олафа. Он вспорол ему брюхо снизу вверх, а затем сам себе отрезал свой собственный же язык, превратившийся в крепкий древесный