Воин тумана - Джин Родман Вулф Страница 90

Он согласился с этим и рассказал мне историю (которую я на всякий случай записал) о царе Поликрате[157], которому так везло на войне, что он без труда покорял любой город и побеждал любую армию, посланную против него. Поликрат был союзником египетского царя, в те времена самого могущественного монарха на земле, и его большим другом. И вот однажды египетский царь забеспокоился о судьбе друга и сказал Поликрату: «Знаешь, если боги и возносят человека высоко, то лишь для того, чтобы потом низринуть его. Так мальчишки, развлекаясь, таскают порой кувшины на башню и сбрасывают их с самого верха. Я чувствую, тебе грозит беда или крупная неудача. Скажи, что тебе дороже всего?»

«Мое изумрудное кольцо, – отвечал Поликрат. – Оно досталось мне от отца. Благодаря удивительной красоте этого кольца все жители нашего острова стали считать меня великим человеком, стоило мне надеть перстень на палец, и сами попросили взять на себя заботу об их судьбе. С тех пор я и правил счастливо своей страной, о чем ты прекрасно знаешь».

«Прошу тебя, брось это кольцо в море, умилостиви богов! – посоветовал царь Египта. – Возможно, тогда они позволят тебе прожить жизнь до конца в спокойствии и мудрости».

Поликрат долго обдумывал совет друга, возвращаясь из Египта, а потом снял перстень с пальца и с молитвой бросил его в море. В честь прибытия царя подданные устроили великое празднество и поднесли ему множество даров – добычу, награбленную в сожженных его армией городах и на захваченных судах. Один принес богато украшенные латы, другой – ожерелье из золота и гиацинтов, третий – шелковый плащ, и так далее. Последним пришел бедный рыбак и сказал: «Великий царь, мне нечего подарить тебе, кроме этой рыбы, но она самая большая в моем сегодняшнем улове, и я очень прошу тебя: прими мой дар, ибо он от всей души».

«Конечно, с радостью приму, – весело ответил рыбаку Поликрат. – Сегодня ты будешь ужинать со мной вместе во дворце и сам увидишь, как твою рыбу подадут на стол».

Старый рыбак донельзя обрадовался, отошел в сторонку, вытащил свой рыбацкий нож и поспешил вспороть рыбе брюхо, желая подготовить ее для царских поваров. Но едва он сделал первый надрез, как из брюха выпало царское кольцо с изумрудом и покатилось к ногам Поликрата.

Увидев это, люди возликовали, ибо считали, что таким образом боги выказывают милость своему любимцу. Однако сам Поликрат заплакал: он понял, что жертва его отвергнута. И вскоре это подтвердилось: Поликрата коварно завлек и погубил один из сатрапов Великого царя, ибо Ксеркс в те времена еще не завоевал Египет и считал каждого друга египетского царя своим врагом.

Хотя ветер немного поутих, но все же дул с достаточной силой, и еще до наступления ночи впереди, в пелене дождя, завиднелся темный берег.

Спартанцы прямо-таки взвыли от радости и потребовали немедленно высадиться на сушу. Капитан тоже был рад, хотя в этой части острова нет ни одной сколько-нибудь удобной гавани и здешние места считаются для судов опасными. И, пока готовили шлюпку, капитан все пытался выкупить меня у Пасикрата, предлагая ему сперва четыре мины, потом пять и даже шесть, хотя последнюю сумму пообещал отдать целиком лишь через год.

– Вы его на берегу только зря загубите, – уверял он Пасикрата. – Он прирожденный моряк, самый лучший из тех, кого я встречал в жизни, да и боги к нему милостивы, что на море немаловажно.

– Да не могу я продать его, – отвечал Пасикрат, – сколько бы ты мне ни предлагал! Он принадлежит регенту, а не мне. Возможно, тебе даже лучше без него будет – ведь те, к кому боги милостивы сегодня, завтра могут стать опасными.

Под проливным дождем мы высадились на берег, и спартанцы, с одной стороны, рады были вновь оказаться на твердой земле, а с другой – злились и без конца ворчали, поскольку просто невозможно оказалось спасти от дождя вооружение и провиант. Я рассчитывал увидеть какой-нибудь город, однако сумел разглядеть в темноте лишь палатки и какие-то хижины; рядом виднелись вытащенные на берег корабли. Ио о Сесте совсем ничего не знала, так что я попросил Дракайну рассказать, что это за город, и узнал, что сам Сест находится примерно в сотне стадий отсюда. Дракайна, как и спартанцы, ужасно сердилась на дождь, однако выглядела восхитительно в мокром, облепившем ее тело хитоне; на ресницах ее повисли капли воды, сверкавшие как звезды, и даже ворчливые спартанцы смолкали при виде ее, выпячивали грудь и притворялись, будто дурная погода им совершенно безразлична.

Пасикрат стоял на высокой скале и с тревогой вглядывался в морскую даль. Я заметил это и спросил, в чем дело.

– Этот затяжной дождь свидетельствует о конце сезона судоходства, – ответил он. – Скоро начнут опадать листья, дожди польют еще сильнее, и будет трудно добывать провизию в прибрежных селениях. Возникнут сложности и с возвращением домой, когда мы возьмем этот город. – Он коварно улыбнулся и прибавил: – Ты должен поторопиться!

Я не очень-то его понял, но Ио говорила, будто именно я должен обеспечить взятие Сеста во имя регента Спарты, хотя никто не знал, как именно я это сделаю.

Добирались мы до Сеста долго и страшно мерзли. Спартанцы кутались в свои алые плащи, а Дракайна наняла двух матросов и велела им сделать для нее носилки с пологом из парусины. Я как мог укрыл Ио своим плащом; может быть, именно потому, что мы жались друг к другу, нам было теплее, чем прочим.

– Как сильно ты выросла, девочка! – сказал я Ио. – Мысленно ты всегда кажешься мне гораздо младше и меньше ростом, однако посмотри, ты мне уже почти по грудь.

– Дети в моем возрасте растут быстро, – важно заметила она. – А во время странствий я много бываю на солнышке и дышу свежим воздухом, а также мне приходится много двигаться – всего этого большинство моих сверстниц лишено. Да и кормят нас неплохо, особенно хороша была еда на корабле Гиперида и в доме Каллеос. Каллеос, кстати, и дала тебе этот плащ, господин мой, чтобы ты мог и по ночам ходить с мечом, прикрывая его от стражи. Ты, конечно, этого не помнишь, но плащ появился у тебя как раз в ту ночь, когда Эврикл заявил, что сможет вызвать дух мертвеца.

– Кто такой Эврикл? – спросил я.

– Один человек, мы его когда-то хорошо знали. Волшебник. Теперь он, правда, куда-то исчез и, по-моему, уже не вернется. Каллеос, наверное, будет по нему скучать.