Серебряная Элита - Дани Франсис Страница 89

– А сам Черный Лес ты когда-нибудь видела?

– Что ты! – отвечает она с ужасом. – Не знаю никого, кто побывал бы там и вернулся живым.

– Роу, а ты? – спрашиваю я.

Из дальнего угла доносится его голос:

– Был один раз, на самой опушке. Заходил в туман, может, футов на десять. Это была идея Трэвиса.

– Он повез тебя туда? – удивляется Айви.

– Мне тогда было лет двенадцать. У Генерала было какое-то дело в Округе K. Он взял нас с собой, но нам стало скучно, и мы смылись. Братья подбили меня зайти в лес. Трэвис говорит: подумаешь, темно, у тебя же есть фонарик! Этот сукин сын меня не предупредил, что фонари там не работают.

Как будто я не знаю! В Черном Лесу как-то ненормально распространяется свет. Точнее сказать, не распространяется вовсе. Что ни делай, всегда темно. Мы с Джимом усвоили этот урок, когда он брал с собой в охотничьи вылазки самые разные светильники. Ничто не давало света – ни фонари, ни факелы, ни даже его зажигалка.

Меня это завораживало. На редких полянках, куда попадал солнечный свет, зажигалка, как обычно, вспыхивала ярким оранжевым пламенем. В темноте – нет. Вот бы исследовать этот феномен и выяснить, отчего так! Впрочем, может быть, Система уже в курсе, просто не хочет делиться этой информацией.

– Тебе нравится Трэвис? – спрашиваю я у Роу.

– Нормальный мужик, – неохотно отвечает тот.

– А чем он отличается от капитана? – Мысленно браню себя за любопытство, но уж очень хочется мне понять отношения Кросса с его родными.

Несколько секунд Роу размышляет над этим вопросом.

– Трэвис очень практичный. Расчетливый. Не связывается с кем попало, сначала десять раз проверит, будешь ли ты ему полезен. У него научный склад ума. Не то что у Кросса – тот полагается на эмоции.

Айви фыркает:

– Кросс и эмоции? По-моему, этим словам в одной фразе делать нечего!

– Ты ни черта не знаешь о моем брате. Об обоих братьях, – отрезает Роу. – Ты же не росла с ними вместе.

– Да и ты вряд ли с ними рос. Ты же жил со своей матерью, пока она не умерла.

– Я достаточно времени проводил в генеральском особняке, чтобы понять, что они за люди. Все они. Особенно она.

Я недоуменно нахмуриваюсь в темноте:

– Кто «она»?

Он презрительно хмыкает:

– Знаете, что, когда я там, она никогда не спускается в гостиную? Я даже ни разу ее не видел!

– Кто? – повторяю я.

– Святая Винесса, моя дорогая мачеха! Эта стерва не желает находиться со мной в одной комнате – да что там, на одном этаже! Ей проще делать вид, что меня не существует. Помню, когда я еще маленьким приходил туда, мне приказывали сидеть в гостиной и никуда не выходить, а Генерал проводил время наверху, со своей настоящей семьей, – у него вырывается злой смешок. – Иногда приходилось ждать часами. Сидел и ждал, словно незваный гость.

В его словах слышится горечь, за ними ощущается давняя боль и обида, но сочувствия к Роу я в себе не нахожу. Он убил Бетиму – и ни разу об этом не пожалел. Когда-то, быть может, он и был обиженным мальчиком, однако сейчас это опасный мужчина.

– Никогда не мог понять, за что она меня так ненавидит? Да, моя мать работала в Департаменте личных услуг. Но не виновата же она, что понравилась генералу! И не виновата, что он ее обрюхатил. В то время еще не было обязательного контроля рождаемости, – Роу презрительно фыркает. – Это ему надо было думать головой, а не тем, что в штанах!

– Ты до конца задания будешь жаловаться на свое тяжелое детство или, может, сделаешь перерыв? – вежливо интересуюсь я.

– Ну и язва же ты, Дарлингтон!

_______

Здоровяк и Бородач – настоящие садисты. Сидя передо мной, с наслаждением жрут сэндвичи с ростбифом. Ждут, что я начну умолять о еде? Пожалуй, я уже готова. Живот болит страшно; как и у Айви, начинается резь и судороги. По крайней мере, я не совсем обезвожена. Всякий раз, когда нас поливают водой из пульверизаторов, спешу наклонить голову и поймать ртом столько влаги, сколько успею. Впрочем, долго это не длится – успеваю выпить всего несколько капель.

Меня швыряют обратно в вагон, пропахший грязью, мочой и экскрементами. Устраиваюсь в углу, слушаю тихий плач Айви. Через некоторое время, когда за дверью раздаются шаги, Айви начинает всхлипывать. Это за ней.

– Держись, Эверси, ты сможешь! – уверенно говорю я. – Совсем немного осталось!

В глубине души думаю, что с этого допроса она уже не вернется. Айви сломалась; когда она сдастся – лишь вопрос времени.

Но она возвращается, и с недоумением, даже с отвращением к себе, я вдруг понимаю, что ею горжусь.

– Молодчина, Эверси!

– Спасибо, – бормочет она, и никакой враждебности в ее голосе больше не слышно.

Глава 35

Из вагона мы еле выползаем, грязные и до предела измученные. Свет режет глаза. Всю обратную дорогу на базу я жмурюсь и смахиваю слезы.

Первым делом – горячий душ! Стою под водой два часа: отскребаю въевшуюся грязь, тщательно мою голову. Кожа на голове чешется, и даже знать не хочу, что за насекомые могли ползать по грязному полу вагона.

Почти что содрав с себя кожу, выхожу наконец в столовую. Здесь меня встречает море осунувшихся и вытянутых лиц. Все выглядят так, словно провели эти пять дней в преисподней. Даже Кейн как-то притих.

– Мерзкое задание, – говорит он.

– Да ладно, бывает и хуже, – отвечаю я.

– Иди ты!

Бледная Лидди трясущимися руками накладывает себе еду. Кормят нас сегодня очень сытно. Бифштексы из настоящего мяса, картофель, густая подлива. Я на пике блаженства.

После этого задания нам дается четыре дня отдыха. Все лезут в мини-коммы и обнаруживают, что им выданы туристические пропуска на два дня. Можно поехать куда-то с ночевкой.

Все, кроме меня, разумеется.

Приходится признать, на этот раз невозможность покинуть базу всерьез меня задевает. Я не хочу здесь сидеть! Хочу домой, на ранчо. Скакать верхом на Келли, и чтобы свежий ветер в лицо… Но реветь у всех на глазах не собираюсь.

Пока друзья наслаждаются свободой, я брожу по базе, стараясь чем-нибудь отвлечься от тоскливого одиночества. Даже Кросса здесь нет. Он больше меня не преследует; не знаю, чувствовать ли от этого облегчение – в конце концов, я сама об этом просила! – или разочарование.

Нет, неправда. Я прекрасно