Серебряная Элита - Дани Франсис Страница 88

_______

День второй. Наверное. Каждый раз, когда я засыпаю, из пульверизаторов на нас брызжет ледяная вода, так что понятия не имею, сколько прошло времени. Живот подводит. Когда меня снова тащат в другой вагон, замечаю, что сил у меня заметно убавилось.

Допрос тянется бесконечно. Снова и снова один и тот же вопрос. Где черные склады? Скажи, где черные склады? Это такая тактика: повторять одно и то же. Поиграть на нервах, вывести меня из равновесия. И, черт бы их побрал, это действует. Я готова заорать им в лицо: «Заткнитесь!» Но держусь.

– Рен Дарлингтон. Курсант пятьдесят шесть. Серебряный Блок.

Здоровяк плюет мне в лицо. Слюна стекает по щеке, смешивается с кровью из рассеченной губы. От пощечин наши мучители уже перешли к полновесным ударам кулаками. И теперь его кулак опять врезается мне в челюсть.

Удар так силен, что я падаю со стула. Рот наполняется металлическим привкусом крови. Но я держусь. Не сдамся.

_______

Часы и дни сливаются в какую-то муть. Теряю всякий счет времени. Голод становится постоянным спутником. И как хочется пить! Я готова облизывать пол, но на полу мокрая грязная каша, пить воду с грязью я все-таки не могу. И потом, Роу уже попробовал, а на следующее утро мы слушали, как он блюет в ведро. Или на следующую ночь. Времени в этом вагоне не существует.

Только что снова включились пульверизаторы, я мокрая с ног до головы. Зубы стучат так, что от металлических стен отражается эхо, а Роу чертыхается и рявкает, чтобы я заткнулась. Что-то он сегодня притих. Как и Айви. Между нами нет дружбы. Испытания нас не сближают. Мы не делимся историями, не подбадриваем друг друга. Просто сидим в темноте, мокрые, замерзшие, голодные, усталые и злые как черти.

Когда тюремщики возвращают к нам Айви и она, тихо хныча, ползет к себе в угол, я понимаю, что пора воспользоваться моментом.

Мои товарищи сейчас беззащитны, а значит, я смогу проникнуть к ним в сознание.

Начинаю с Айви, ее сознание распахнуто настежь. От щита ничего не осталось. Чувствую укол вины, но от него отмахиваюсь.

Люди обычно не понимают, что значит читать мысли. Полагают, что, заглянув в твой разум, мод способен увидеть всю твою жизнь. Все воспоминания. На самом деле мы слышим только то, о чем думает человек в данный момент. Так что я не боюсь, что перед глазами предстанет Айви в постели с Кроссом – живо и во всех неприглядных подробностях. Скорее, беспокоюсь, что она думает только о нем. Одна эта мысль вызывает ревность, и это мне совсем не нравится.

Но Айви думает не о Кроссе.

«Ты сможешь. Ты должна! Ради Делии!»

Вот оно что! Айви хочет служить в Серебряном Блоке в память об умершей сестре.

Делия, ее старшая сестра, умерла от редкой разновидности лейкемии, которую не в силах излечить даже регенерационные камеры в Пойнте.

Я поспешно отступаю, сочувствие к Айви усиливает чувство вины. Не стоило лезть к ней в голову! И все же, хоть и понимаю, что поступаю плохо, – переключаю внимание на Роу.

Его щит на месте. И достаточно прочен. Можно было бы его прощупать, поискать слабые места, но на это сейчас вряд ли хватит энергии. Я крепче обхватываю руками колени и закрываю глаза.

_______

Примерно на четвертый день Айви начинает ныть.

– Не могу больше! Я так устала! И эта резь в животе… Я больше не выдержу!

– Сопли подбери, Эверси! – хмыкает Роу из своего угла. – Подумаешь, большое дело – устала и проголодалась!

Вряд ли я стала бы поддерживать Айви, если бы не этот ублюдок. Но он так бесит…

– Не обращай на него внимания, – говорю я. – Ты справишься, Айви. Ты ведь уже проходила ТСД. Просто сделай это еще раз.

– Нет, – бормочет она.

– Что «нет»?

– В прошлый раз я не прошла. Почему, ты думаешь, я сейчас не в Серебряном Блоке, сука ты тупая?

Это застает меня врасплох – не ругательство, а ее признание.

– Ты провалила ТСД?

– Продержалась три дня.

Немного подумав, я говорю:

– Ясно. Вот что. Сейчас уже точно прошло больше трех дней, так что ты справляешься лучше, чем в прошлый раз. Просто потерпи, осталось совсем недолго.

Легче сказать, чем сделать! И для меня самой тоже. Я лежу в грязи и дрожу уже много часов. Сон бежит от меня, ледяная вода из пульверизаторов не дает передышки.

В следующий раз, когда меня тащат на допрос, у меня безостановочно стучат зубы. Но и сквозь стук зубов повторяю одно:

– Рен Дарлингтон. Курсант пятьдесят шесть. Серебряный Блок.

Как же Лидди все это переносит? Она такая нежная! За Кейна не беспокоюсь, с таким заданием он справится одной левой, а вот Лидди… И когда бородатый оттягивает мне голову за волосы и примеривается ударить в лицо, вдруг понимаю: я всей душой хочу, чтобы Лидди прошла. Может, солдат из нее и не очень, но мозги работают отлично. В Разведотделе она будет на своем месте.

Когда меня швыряют во тьму, словно тряпичную куклу, Айви по-прежнему всхлипывает в своем углу.

– Эверси! – зову я ее. – Расскажи про Округ K! Я слышала, ты говорила Брайс, что там выросла?

– Что? – спрашивает она, словно в тумане.

– Я никогда там не была, – настаиваю я. – Мне любопытно.

Думаю, она понимает, что я стараюсь ее отвлечь, – в голосе звучит нотка благодарности, когда она отвечает:

– Раньше там было намного лучше.

– Почему?

– Контролеры были добрее. Давали нам поблажки – например, могли не заметить, что кто-то нарушил комендантский час. А потом Округ K соединили с округом L, их глава стал главным и у нас, и все пошло под откос.

Такое нередко случается. В первое время после введения окружной системы округов было двадцать шесть. Теперь, кажется, всего восемнадцать. Некоторые округа сливают с соседними из-за того, что уменьшается численность населения. Но чаще округа уничтожают стихийные бедствия, прежде всего океан, что с каждым годом отъедает все больше от побережья. По приказу генерала инженеры Системы возводят дамбы, но ни одной дамбе не задержать море надолго.

– Там очень красиво, правда, – говорит Айви, и в голосе ее звучит тоска. – Можно подумать, что вблизи от Черного Леса места должны быть мрачные, жуткие, но знаешь что?