Сага об Элрике Мелнибонэйском - Майкл Муркок Страница 58

Он побежал к источнику света. Однако оказалось, что это не дневной свет. И не мерцающая перегородка была впереди. Это был огонь, может быть, свет факелов.

В этом свете он неплохо видел стены туннеля. В отличие от домов в Надсокоре, на этих стенах не было слизи — чистый серый камень, освещенный красным сиянием.

Источник света находился за следующим поворотом. Но жар стал еще сильнее, и кожу Элрика стянуло от сухости.

— АГА!

Мощный голос внезапно наполнил туннель, как только Элрик завернул за угол и увидел пламя, мерцающее не далее чем в тридцати ярдах от него.

— АГА! НАКОНЕЦ!

Голос исходил из пламени.

И Элрик понял, что нашел Пылающего бога.

— Я не ссорился с тобой, Владыка Хаоса! — выкрикнул он. — Я тоже служу Хаосу.

— Но я должен есть, — послышался голос, — ЧЕКАЛАХ ДОЛЖЕН ЕСТЬ!

— Я плохая еда для такого, как ты, — попытался воззвать к логике Элрик; он положил обе руки на эфес Буревестника и сделал шаг назад.

— Это точно, нищий, еда ты плохая, но ты единственная еда — другой они не прислали!

— Я не нищий!

— Нищий ты или нет, Чекалах проглотит тебя!

Пламя затрепетало и начало приобретать какую-то форму — человеческую, но состоящую исключительно из огня. Дрожащие огненные руки потянулись к Элрику.

И Элрик развернулся.

И Элрик побежал.

И Чекалах, Пылающий бог, понесся за ним со скоростью пламени.

Элрик почувствовал боль в плече, в нос ему ударил запах горящей ткани. Он увеличил скорость, не имея ни малейшего представления о том, куда бежит.

Но Пылающий бог продолжал преследовать его.

— Стой, смертный! Это бесполезно! Тебе не удастся уйти от Чекалаха, Владыки Хаоса!

С юмором висельника Элрик прокричал в ответ:

— Я не буду ничьей жареной закуской! — Ноги у него начали подкашиваться. — Даже бога!

Ответ Чекалаха прозвучал, как порыв пламени в дымоходной трубе:

— Не смей мне противиться, смертный. Быть съеденным богом — большая честь!

Жара и усталость брали свое — Элрик был на последнем издыхании. Когда он только увидел Пылающего бога, у него в голове стал созревать план. Поэтому-то он и бросился бежать, надеясь додумать на бегу. Но теперь, когда Чекалах почти догнал его, Элрик вынужден был повернуться.

— Что-то ты слабоват для всемогущего Владыки Хаоса, — сказал он, переводя дыхание и поднимая меч.

— Долгое пребывание здесь ослабило меня, — ответил Чекалах. — Иначе я бы сразу же схватил тебя! Но я тебя все равно схвачу! И непременно проглочу.

Буревестник простонал, выказывая свое недовольство ослабленным богом Хаоса, и нанес удар по пылающей голове, распоров при этом правую щеку бога. В этом месте пламя стало бледнее, и что-то заструилось по черному клинку через руку Элрика прямо в его сердце. Он задрожал, испытывая одновременно ужас и радость, когда часть жизненной силы Пылающего бога проникла в него.

Огненные глаза уставились на Черный Меч, а потом — на Элрика. Огненные брови нахмурились, Чекалах остановился.

— Да, верно, ты не обычный нищий!

— Я — Элрик из Мелнибонэ, я владею Черным Мечом. Мой повелитель — Владыка Ариох, он сильнее тебя, Владыка Чекалах.

Огненная наружность бога приняла несколько обиженное выражение.

— Да, есть много тех, кто будет сильнее меня, Элрик из Мелнибонэ.

Элрик отер пот с лица. Он вдохнул в грудь горячий воздух.

— Почему же тогда… почему бы нам не объединить наши усилия? Вместе мы сокрушим мембрану и отомстим тем, кто составил заговор, чтобы натравить нас друг на друга.

Чекалах покачал головой, и с нее упали маленькие язычки пламени.

— Эта дверь откроется, только когда я буду мертв. Так было постановлено, когда Владыка Закона Донблас заточил меня сюда. Даже если бы мы смогли снести ту мембрану, это привело бы к моей смерти. Поэтому, сильнейший из смертных, я должен сразиться с тобой и съесть тебя.

И Элрик снова пустился бежать во всю мочь в поисках мембраны, зная, что, кроме света Пылающего бога в лабиринте, он может увидеть только свет мембраны. Даже если он и победит бога, он все равно останется пленником лабиринта.

И тут он увидел его. Он вернулся к тому месту, где попал в лабиринт через мембрану.

— В мою тюрьму можно попасть через этот вход, но выйти из нее здесь невозможно! — крикнул Чекалах.

— Знаю! — Элрик взял Буревестник в обе руки и повернулся лицом к огненному существу.

Размахивая мечом и отражая любые попытки Пылающего бога схватить его, Элрик чувствовал, как растет в нем симпатия к этому существу. Он пришел в ответ на призыв смертных, а за свои труды был заключен в эту тюрьму.

Одежда на Элрике начала тлеть, и, хотя при каждом ударе по Чекалаху Буревестник пополнял запас энергии Элрика, жара становилась невыносимой для него. Он уже не потел. Кожа его высохла и вот-вот была готова треснуть. Белые руки покрылись пузырями. Скоро он не сможет держать меч…

— Ариох, — выдохнул Элрик. — Хотя это существо — также Владыка Хаоса, помоги мне победить его.

Но Ариох не отозвался. Элрик уже знал от своего демона-покровителя, что на Земле и над ней планируются вещи куда как более важные и у Ариоха нет времени даже для своего фаворита среди смертных.

Но Элрик, размахивая мечом, все еще по привычке шептал имя Ариоха. Ему удалось попасть сначала по пылающим рукам, а потом по пылающему плечу — в Элрика влилась новая порция энергии бога.

Элрику начало казаться, что даже Буревестник страдает от жары; боль в обожженных руках альбиноса была так велика, что затмевала все остальные страдания. Он отступил к мерцающей мембране и спиной почувствовал ее похожую на плоть структуру. Концы его длинных волос начали дымиться, а обугленных пятен на его одежде становилось все больше.

Но Чекалах — он, кажется, тоже терял силы? Пламя его было уже не таким ярким, и на его огненном лице стало появляться выражение смирения.

Элрик опирался на свою боль как на единственный источник силы, и эта боль заставила его поднять меч повыше и сильнейшим ударом обрушить Буревестник на голову бога.

И сразу же, как только удар достиг цели, огонь стал стихать, и Элрик ощутил огромный поток энергии, хлынувшей в его тело. Поток отбросил его назад, альбинос выронил меч, чувствуя, что тело не выдерживает такого чудовищного напора энергии. Он со стоном покатился по полу, вздымая покрытые пузырями руки к своду туннеля, словно умоляя какое-то высшее существо прекратить то, что происходит с ним, с Элриком. В его глазах не было слез, казалось, даже сама его