Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 51

– Твою же мать… – старина Ван тяжело дышал. – Я чуть не стал первым за всю историю утопленником из линии воды… Кху-кхе… А где командир Янь? Командир Янь!

Созданные Ван Цзэ воздушные пузыри покачивались на волнах, как спасательные капсулы разных размеров. Ван Цзэ провел рукой по лицу, вытирая воду, и направился к ним. Поплавав туда-сюда, он наконец обнаружил Янь Цюшаня.

Командир Янь находился внутри двухслойного пузыря, в уголках его рта запеклась кровь, левая рука неестественно свисала – не понять, то ли перелом, то ли вывих. Он был без сознания.

015

Янь Цюшань был всего в нескольких метрах, но Ван Цзэ никак не мог заставить себя подплыть ближе и взглянуть на него. Он покорно посторонился, когда Гу Юэси оттолкнула его, в панике бросившись к бывшему командиру. Ван Цзэ так и застыл на месте в ледяной воде в предрассветный час – страшно было, что Янь Цюшань мог умереть… и не по себе, что мог выжить. Перед глазами стояла последняя улыбка командира Яня. Будь Ван Цзэ на его месте – наградил бы знатной оплеухой любого, кто полез бы спасать его без спроса.

Тем временем Гу Юэси, вся дрожа, разорвала окружавший ее пузырь и силой вытерла запекшуюся под нижними веками кровь. Она вгляделась красными, как у кролика, глазами в Янь Цюшаня, а в следующий миг ухватила его пузырь и поплыла к катеру.

До Ван Цзэ донеслись ее слова:

– Три перелома, внутреннее кровотечение! Нужно срочно в больницу! Командир Ван, да очнись ты!

– Он жив… – на миг Ван Цзэ оторопел, а потом, словно очнувшись ото сна и презрев всякое достоинство представителя линии воды, образцово проплыл по-собачьи, на всем пути поднимая брызги. Он выловил двухслойный пузырь, затащил Янь Цюшаня в катер и заорал:

– Возвращаемся на сушу, живее!

– Осторожно, справа у него еще ребро сломано!

– Сломанные кости надо зафиксировать – дайте что-нибудь, на борту же есть аптечка первой помощи!

– А с этими что будем делать? – Чжан Чжао показал на болтавшихся неподалеку деревянную женщину и слепца – Змеекожий, которому повезло принадлежать к линии воды, воспользовался суматохой и сбежал. Среброглазый был без сознания, служанка пострадала еще в гробнице гаошаньского принца – она лишилась ноги, не могла пошевелиться, и теперь испуганно скорчилась в ловушке воздушного пузыря.

– Связать и забрать с собой. Да оставьте вы их в покое – не до этого сейчас. Есть среди нас кто-нибудь со способностями целителя? Навыки оказания первой помощи тоже сгодятся.

– Травмы слишком тяжелые, нужно срочно возвращаться. И надо сделать что-то со всеми этими трупами – их слишком много, мешают проплыть…

Янь Цюшань чувствовал, что куда-то движется, голоса людей растревожили его, и он машинально открыл глаза. Взглядом пустым и спокойным глядел на безбрежное звездное небо, как червяк, накрытый стеклянным стаканом. Коллеги уговаривали его не уходить, но он был глух к их словам и нетерпеливо изучал расписание поездов в другой мир, сжимая в руке проездной – и так уже опаздывал на три года. Тоскующее сердце его стрелой рвалось навстречу с утраченным.

Шэн Линъюань совершенно не боялся упасть в воду – он мягко, одними носками ступил на край борта катера, словно паря в воздухе – будто водный демон, чьи мокрые длинные волосы трепал морской бриз. Равнодушно глядя на суматоху на катере, Шэн Линъюань повел рукой. Вся вода на нем тут же застыла и тут же с хрустом растрескалась. Он небрежно смахнул льдинки.

«Как галдят, – Шэн Линъюань посмотрел на Янь Цюшаня и безучастно подумал:

– Так шумят, что мертвецов разбудят».

Этот Янь Цюшань был безумцем, но все-таки не глупцом – похоже, он уже давно понял, что в истории с его сломанным мечом что-то нечисто, и с самого начала лишь делал вид, что хочет провести ритуал Темного жертвоприношения. Однако очевидно, что и другая сторона относилась к нему с недоверием – он так и не узнал, кто же на самом деле был жэньмо клана гаошань.

Те, кто стоял за Темным жертвоприношением, похоже, извлекли уроки из предыдущих попыток – Янь Цюшаня они использовали как прикрытие, а настоящий жэньмо…

Шэн Линъюань не стал ничего сообщать суетящимся людям – разговаривать он был не в настроении, да и толку с этих муравьев никакого. Он молча высвободил божественное сознание и нырнул в бурлящие воды разведать обстановку.

У демона-мо клана гаошань, хоть тот и был заточен в гробнице, тела на самом деле не было. Сперва Шэн Линъюань подумал, что эти люди явились за его душой, дабы та вселилась в потомка гаошань Янь Цюшаня. Тело его было вполне подходящим, но уровень совершенствования – слишком низким, чтобы вынести мощь жэньмо. Такое вместилище стало бы лишь помехой: вселить в него демона-мо – все равно что впихивать ногу в ботинок на два размера меньше. Потому Шэн Линъюань собирался дождаться, когда люди сделают всю работу, а потом явиться и уничтожить разом и тело, и демона-мо, тем самым избавив себя от лишнего труда. Кто ж знал, что явятся незваные гости в лице Сюань Цзи со служащими «ведомства Цинпин», и несчастья посыплются одно за другим. Теперь гробница Вэй Юня стоит нараспашку, а ритуал Темного жертвоприношения, похоже, проводит кто-то другой – но кто? И куда вселится душа демона-мо?

Как же все это хлопотно…

Тем временем катер налетел на всплывший труп, содрогнулся, и Сюань Цзи резко сел, точь-в-точь как оживший мертвец. Его дух как будто все еще блуждал в глубинах кошмара трехтысячелетней давности, и он бездумно, в смятении выкрикнул:

– Линъюань!

Его величество озадаченно скользнул по нему взглядом. Не к нему же, в самом деле, столь непочтительно обращается демоненок?

Пронизывающий ночной ветер ударил Сюань Цзи в лицо, неся с собой запахи тления и соли. Тот на миг опешил, с трудом припоминая, где он. Опустив голову, он оглядел себя: он снова был рослым сильным мужчиной, а не птенцом, которого только что выцарапали из яйца. Глаза, руки, бешено колотящееся сердце – все было на своих местах.

Сюань Цзи никак не мог понять, что было настоящим сном – воспоминания, всплывшие внезапно в его мозгу, или те десять лет, что он провел в мире людей?

Он ни с того ни с сего уподобился Чжуан Чжоу, когда-то так же сбитому с толку приснившейся ему бабочкой. Да еще и сейчас, под водой – видимо, из-за кислородного голодания – ему привиделось, будто