Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 50

Белоснежная молния очертила силуэт огромной статуи Чжу-Цюэ в облике мужчины в одежде из перьев: за спиной раскинулись два крыла, лицо и туловище были человеческими, а затылок – птичьим, с длинными роскошными перьями. Гром не прекращался, и в свете молний уголки его губ складывались в странную злобную усмешку.

Пламя в бронзовом треножнике вдруг взвилось вверх, стало белым как снег и поглотило мальчика вместе с птенцом. Языки его охватили и обезумевших людей вокруг, но те будто вовсе не боялись ни боли, ни смерти – они все так же плясали прямо в огне и в один голос кричали: «Демон Небес явился! Меч Демона Небес явился!»

Небо метало громы и молнии снова и снова, храм предков обрушился, от безумцев остались лишь обгоревшие трупы. Но их жизненная сила словно перешла в останки мальчика – те снова обросли плотью. И одновременно пламя поглотило птенца, оставив от него лишь гладкие косточки, вспыхнувшие затем ярким светом. Смешавшись с расплавленным в треножнике железом, он превратился в меч: на рукояти вилась сложная вязь узоров – рисунок в середине в точности повторял отметины от гвоздей на теле Сюань Цзи.

Меч, который Сюань Цзи знал так хорошо, словно когда-то носил при себе днем и ночью… Нет, больше того…

Все его тело пронзала острая боль – словно его разрезали на мелкие кусочки казнью «тысячи надрезов», а потом снова собирали воедино. Казалось, выкручивали каждый цунь его плоти. Во всех восемнадцати адах не нашлось бы большей пытки, чем эта – но Сюань Цзи представить не мог, чем так провинился перед Небом.

Перед взором Сюань Цзи всплыли виденные во сне железные ворота. Печать, которую несколько дней назад он насилу восстановил, теперь полностью разорвалась, ворота разваливались. Его разум дрогнул под напором воспоминаний, нахлынувших на него бурлящим приливом. В одно мгновение они полностью смыли ту фальшивую личность, что он строил на протяжении десяти лет в мире людей.

«Тот ребенок – Линъюань…»

Эта мысль всплыла в лишенном кислорода мозгу Сюань Цзи, и имя Линъюань чуть не разорвало ему сердце.

«Значит, меч Демона Небес, отлитый из птенца, это… я. Я… дух меча».

В следующий миг кто-то схватил его за плечи и силой заставил повернуть голову. Перед глазами терявшего сознание Сюань Цзи все расплывалось, ему смутно показалось, что он смотрит на Шэн Линъюаня. Он вспомнил, как в чиюаньской больнице тот мимоходом бросил: «Что до меня, то я, пожалуй, воплощение их сумасбродств и безумных мечтаний».

Вдруг он весь похолодел.

Шэн Линъюань, можно сказать, руководствовался принципом «лучше рано, чем поздно, но еще лучше вовремя» – он погрузился в воду ровно в тот миг, когда Янь Цюшань взорвал гробницу гаошаньского принца.

Все захоронение обрушилось, хрустальные стены, хранившие мертвецов всех времен, с глубокой древности до наших дней, рассыпались в пыль. Будь то дети клана гаошань, захороненных вместе с принцем, или расхитители гробниц, долгие годы прослужившие «манекенами в витрине» – все, чьи тела взрывом не разорвало на куски, теперь плыли в воде, то и дело сталкиваясь друг с другом. Выстроиться по линеечке в ряд трупы не могли, и безмолвное морское дно вскоре выглядело как битком набитые привокзальные площади накануне праздника Весны.

Шэн Линъюань ловко выудил из толпы мертвецов живого «феникса». Он все пытался уразуметь, зачем Сюань Цзи, представитель крылатого племени, отправился на дно морское следом за черным карпом?

Прежде он казался его величеству смышленым малым – почему в этот раз повел себя как недоумок?!

Стоило Шэн Линъюаню дотронуться до Сюань Цзи, как тот – осознанно ли, или повинуясь инстинкту самосохранения – крепко вцепился в него, да с такой силой, словно хотел сжать плоть до самых костей. Из его рта и носа пошли крупные пузыри, и Шэн Линъюань нахмурился – похоже, до подъема на поверхность тот не продержится. Ну и посмешище же будет, если последний хранитель пламени Чиюань утонет в морской пучине.

Шэн Линъюаню невольно вспомнилась фразочка, услышанная им от кого-то в кофейне пару дней назад. Тогда он не очень-то понял ее смысл – она показалась ему бессмысленным набором слов, но теперь стало ясно, как ее использовать: «Покажи хай-класс!»

Он взял Сюань Цзи за подбородок, мысленно цокнул языком и с отвращением подумал: «Солоно».

Изначально Шэн Линъюань собирался силой разжать ему губы и зубы, но стоило коснуться его подбородка, как сомкнутые челюсти Сюань Цзи расслабились, позволяя передать ему воздух. От такого доверия Шэн Линъюань вдруг почувствовал себя странновато, у него мелькнула мысль: «Уже не тронулся ли он умом, нахлебавшись морской воды?»

Поделившись кислородом, Шэн Линъюань одной рукой продолжал крепко держать Сюань Цзи, а сам беззвучно произнес фразу на русалочьем языке.

Холодная мрачная трупная ци, что три тысячи лет копилась в гробнице на морском дне, поднималась наверх. Закружился огромный водоворот, взбаламутил всю воду вокруг и, словно ураган, вытолкнул на поверхность всех – и живых, и мертвых.

По счастью, еще когда гробница гаошаньского принца содрогнулась в первый раз, прибрежные службы Юйяна сразу перешли в режим чрезвычайной ситуации и предприняли меры по защите от внезапного стихийного бедствия: не покинь все рабочие суда открытое море, трудно было бы потом объяснить, откуда взялась на воде толпа мертвецов, толкающихся друг о друга, как на дискотеке.

Ожидавший оперативников на поверхности катер мотало из стороны в сторону, один из оперативников споткнулся, упал на колени у борта и встретился взглядом с трупом, на лице у которого застыло предсмертное изумление. Мертвец и оперативник воззрились друг на друга, одинаково распахнув глаза и разинув рот.

Тут за борт уцепилась чья-то бледная рука, катер накренился, и следом мокрое человеческое тело «вылетело» из воды и грохнулось на палубу.

– Твою мать! – воскликнул хор голосов, высоких и низких. – Мертвец!

– Еще нет, – мокрые волосы Шэн Линъюаня – а то был не кто иной, как он, – водорослями рассыпались по плечам. Сюань Цзи до сих пор отчаянно цеплялся за его запястье и прядь волос, как утопающий за соломинку. Его величество наклонил голову набок, вытряхивая из уха воду, и тихо зашипел:

– Крабом себя возомнил? Отцепите его от меня, будьте любезны.

Ван Цзэ с ног до головы облепили воздушные пузыри. Оглушенный взрывом, он не мог отличить мертвых от живых и хватался за все подряд, поэтому, когда его вынесло на поверхность, он был совершенно без сил и, поперхнувшись водой, с бульканьем пошел обратно ко дну. Чжан Чжао мгновенно среагировал, украл секунду времени, и