Латтанский трон - Екатерина Антоновна Парканская Страница 48

Я замолчала, прислушиваясь к себе. Почему-то сейчас эти воспоминания казались чужими – будто о них рассказывала не я, а кто-то другой, кто-то, кто давно умер.

– Мы путешествовали туда каждое лето, – добавила я отстраненно, смотря вперед – туда, где дорога терялась в барханах. – Он красивый. И жестокий. Как все, что принадлежит Роулу.

Перед привалом, пока последние лучи солнца окрашивали песок в кроваво-медные оттенки, мы увидели стены города. Лептис был уже близко. Последний привал перед входом в него казался странно тихим. В воздухе висело напряжение, словно ветер приносил с собой не только песок, но и тревогу.

Джеди, как всегда, лег неподалеку. Во время ужина никто особенно не разговаривал. Слышалось только потрескивание костра и звуки разделываемой лепешки. Аппетита не было – да и каким он мог быть, когда ужинали только сухим хлебом и вином, которое наконец остыло, но все равно было терпким, почти горьким.

– Предлагаю войти в город не… не акцентируя внимания на том, что это царский визит, – сказала я негромко, откусывая кусок. Он крошился.

– А как еще? – отозвался один из молодых стражников, почесывая подбородок, на котором проступала щетина. Он все еще не понимал, насколько опасен вход в город для всех нас, несмотря на то что наш главный враг приходился мне отцом.

Кеметимиб усмехнулся и, прежде чем говорить, сделал долгий глоток. Его лицо было расслабленным, даже лениво-веселым – вино начало действовать.

– Как торговцы, – сказал он. – Ведь для этого вы просили шелк, владычица?

Я подняла на него взгляд. Лицо его не выражало ни насмешки, ни лести – только довольную уверенность в собственных выводах. Это раздражало. Все в нем раздражало.

– Именно, – ответила я и чуть прищурилась. – Мы зайдем с разных врат. Бывший император не должен ожидать, что я пришла с людьми. На случай, если…

Я оборвала фразу. Продолжение было не нужно. Каждый понимал, что «если» означало засаду. Мой отец был слишком опытен, чтобы не перестраховаться.

– Но где именно вы хотите встретиться? Как вы передадите ему послание? – спросил Кеметимиб и наклонился ближе. Глаза его осоловело блестели. Сегодня он пил слишком много, будто что-то предчувствовал.

– Мне это не потребуется, – ответила я холодно. Джеди молча подал мне бурдюк с красными подтеками, и я выпила, не глядя на юношу.

– Смилостивитесь, царица, поясните, – не отставал Кеметимиб. Его голос стал тягучим, почти с укором, будто он снова забыл, кто кому должен подчиняться.

Меня передернуло. Я глотнула еще вина и встала, почувствовав в руках дрожь.

– Я его дочь, вадж. – Я говорила тихо, но каждое слово отдавало сталью. – Уж я-то точно знаю, где будут его люди.

– Где же?

– Дослушали бы, Кеметимиб, узнали бы, – отозвалась я резко. – Рядом с аркой Септимия Севера есть попина. Преторианцы отца бывали там каждый вечер, когда не были на дежурстве. Большинство из них знали меня с детства. Они сразу поймут, кто я.

– Попина? – удивленно переспросил Джеди.

– Забегаловка. – Я не хотела объяснять больше, чем нужно. – Мы с Джеди пойдем через ближайшие ворота – без охраны. Вы и остальные стражи – зайдете позже, другим путем. Встретимся там.

– А что дальше? – спросил кто-то, будто боясь произнести другое, более важное: «А если все пойдет не так?»

Я посмотрела в сторону, туда, где во тьме уже лежал Лептис.

– А дальше… будем ждать, – выдохнула я. Снова глоток вина. Оно уже не казалось крепким.

– Поймите меня правильно, царица, но, мне кажется, расхаживать без охраны, по городу, который принадлежал Латтании, очень опасно, – вдруг посерьезнел вадж. – Я бы настаивал на том, чтобы сопроводить вас.

Я выдохнула. Что ж, в чем-то он прав. Да и чем его присутствие мне помешает?

– Буду этому очень рада, вадж.

Стражник явно засомневался в моих словах, но ничего не ответил.

Когда все наконец улеглись, ночь казалась слишком тихой. Я лежала на спине, глядя в темное небо. Сегодня звезды были особенно яркими, как будто кто-то высыпал их горсть прямо над нашей стоянкой. Воздух уплотнялся пылью дороги, дымом от затухающего костра и чем-то тревожным, неуловимым, что витало над нами уже несколько дней.

Почему-то вдруг вспомнился Дом книг в саду Института – укромный угол хенеретет, где всегда пахло папирусом, специями и цветами. Я так и не поднялась на его крышу. Ярет говорила, что оттуда виден весь двор, кусочек реки и звездное небо. Наверное, это и правда невероятный вид.

Я думала, что Джеди уже спит, но, когда повернулась на бок – увидела, что он смотрит на меня.

– Чего не спишь? – спросила я.

Он ответил не сразу. Несколько мгновений просто смотрел, я даже засомневалась, услышал ли он меня.

– Он твой отец, – наконец произнес он. – Я не представляю, как тебе тяжело.

Я снова повернулась к небу. В глазах защипало. Я не моргала, не дышала глубоко – боялась, что, если сдвинусь хоть на волос, слезы все-таки потекут.

– Ты его теряешь, хотя он жив. Мне кажется, это даже хуже, чем если бы он умер.

Его голос был спокоен, но каждое слово отзывалось колкой болью в груди. Мне хотелось перевести разговор на другую тему, сбежать от собственных мыслей, прежде чем они съедят меня заживо.

– Ваша мама… умерла?

Только я произнесла это, как тут же пожалела. Такой вопрос звучал неуместно. Но Джеди лишь слабо улыбнулся и ни капли не обиделся.

– Ее убили, – сказал он. – Царица Тия. Посчитала, что она слишком… наглая.

Я затаила дыхание. Его лицо в полумраке напоминало алебастровую статую, которая стояла на одной из улочек Роула – гладкое, усталое, немного печальное. Но голос продолжал быть ровным.

– Она была лекарем, – продолжил он. – Не ради заработка. Это было ее призвание. Ее дар. Она лечила всех, кто приходил: бедных, богатых, тех, у кого уже не оставалось надежды. Хафра, кстати, часто ей помогал. Ему всегда это было интересно. А я… я почти все детство провел в поле с отцом. Наверное, поэтому мне было легче ее отпустить.

Он присел, впервые убрав хопеш в сторону – он не выпускал из рук оружие даже во сне.

– До Тии дошли слухи о матери. Она то и дело вызывала ее к себе. Ей постоянно казалось, будто с ней что-то не так, хотя она была абсолютно здорова… Но не в этом суть. Однажды царица решила отблагодарить нашу маму.

В его голосе не было горечи, только нотки смирения. Он смотрел на звезды, но я чувствовала, что видел в небе ее – свою мать.

– Ее звали Инисенеб. Она была… невероятно