Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大 Страница 39

– Пока этот дух не пробудился, он был моим Мечом Судьбы и вскармливался в моем теле… Ой, нет, я не это имел в виду, – от волнения Сюань Цзи принялся нести чушь и только ухудшил дело. Во взгляде Гу Юэси явственно читалось сочувствие.

Ван Цзэ кое-как попытался его успокоить.

– Ладно, мы и правда ничего такого не имели в виду. Просто заметили, что на тебе лица нет – наверняка устал из-за всей этой беготни среди ночи.

Из лучших побуждений Гу Юэси неуклюже поддержала его:

– Да, как только директор Сюань увидел тот ролик, сразу сорвался с работы и помчался сюда. Наверняка он очень…

Э-э-э… Кажется, стало только хуже.

Ван Цзэ закрыл лицо рукой.

– Поехали, – слабым голосом сказал Сюань Цзи, решив спустить эту тему на тормозах. – Старина Ван, скажи своим людям, чтобы не отставали. Мы направляемся на юго-запад.

Ван Цзэ изобразил, что застегивает рот на замок, но надолго его не хватило. Вскоре он не вытерпел и снова заговорил:

– Насколько я помню, у старины Яня с «невесткой» подобной связи не было. Время от времени действительно казалось, что они понимают друг друга без слов, но командир Янь объяснял это тем, что они уже очень давно живут бок о бок…

– Я. Не прожил. С ним. Бок о бок. Ни дня. Благодарю покорно, – безо всякого выражения сообщил Сюань Цзи.

– А на что именно похоже твое ощущение? – полюбопытствовал Ван Цзэ. – Ты как Гу Юэси видишь то, чего другие не видят? Или тебя тянет, как магнитом, в определенном направлении?..

В этот раз в определенном направлении повернули даже мысли самого Сюань Цзи.

– Сделай одолжение, прекрати! – не выдержал он.

– Ладно-ладно, мне просто интересно, ведь в самом деле… О, мне приятель ответил. Ни хрена себе, и впрямь в той стороне! Вот это чутье, директор Сюань, прямо человек-компас!..

Сюань Цзи промолчал.

То было не зрение, не слух, не осязание, а какая-то не поддающаяся описанию интуиция. Словно кто-то прикасался кончиком кисти к точке между бровями, указывая таким образом направление, в котором находится. Когда Сюань Цзи поворачивался в эту сторону, его с головы до ног охватывал невольный трепет, а сердце колотилось так, словно вот-вот выскочит из груди.

Но кроме интуиции был еще аромат. Тот самый, который он ощущал и от самого Шэн Линъюаня, и во сне во дворце Дулин… Роскошный аромат благовоний императорского дворца, и чем дальше, тем сильнее он окутывал Сюань Цзи.

Шэн Линъюань не благоухал сам по себе – он же не курильница, в конце концов, – а пах ровно тем, чем мылся в последний раз – гелем для душа из отеля. Сюань Цзи не знал, как описать этот витающий вокруг аромат: ему казалось, что он его чувствует не носом, а сразу мозгом.

И вдруг сон про дворцовую опочивальню отчетливо всплыл у него перед глазами. У Сюань Цзи тут же пересохло в горле, и, не сдержавшись, он бросил гневный взгляд на Ван Цзэ.

«Ох уж этот невезучий карп! – подумал он. – Это он виноват! Все из-за той чуши, что он намолол!»

012

Отыскав на берегу Южного моря укромное местечко, Шэн Линъюань уселся поудобнее и, прибегнув к Искусству марионеток, наложил чары на нескольких рыбок. Их глазами он увидел из-под воды, как вьюн и в самом деле достал «чудесное сокровище».

Так называемый Жемчужный пузырь выглядел как шар молочно-белого цвета с блестящей, как у жемчуга, поверхностью. На ощупь мягкий, как шелк, он при этом был очень прочным. Слой за слоем пузырь можно было развернуть в пластинку размером в квадратный чжан, тонкую, словно крыло цикады, на вид действительно напоминавшую жабры.

Шэн Линъюань наблюдал с интересом: он никогда в жизни не видывал такой штуки, должно быть, ее создали более поздние поколения. Гениальная придумка, но какой смысл в том, чтобы приписывать ей древнее происхождение?

Перед глазами его величества разворачивалось удивительное представление: вьюн положил расправленные «жабры» людям на головы, словно укутав пассажиров и лодку тонкой кисеей, и следом «жабры» мгновенно «растворились», а все, что было ими накрыто, замерцало жемчужным блеском. Лодка, и в самом деле словно переливающийся всеми цветами радуги пузырь, ушла под воду. На поверхности осталась лишь мелкая рябь.

Под водой лодка полностью перестала подчиняться всем законам природы: выталкивающая сила на нее как будто совершенно не действовала, а все предметы на борту оставались на своих местах. Люди свободно двигались и дышали, вода свободно проникала сквозь застежки и зазоры между шнурками, но одежда не намокала.

– Мы по-прежнему можем разговаривать? – попыталась это проверить деревянная женщина.

Все обернулись к ней, и она поняла, что ее голос под укрытием «жабр Куня», оказывается, звучит так же, как на берегу, разве что немного мешает журчание воды в ушах. Женщина пришла в восхищение – видно, у Куня и вправду были жабры!

Вокруг лодки кружил косяк любопытных рыб – словно публика в предвкушении зрелища. Отчего-то их пристальное внимание тревожило служанку, но, подавив беспокойство, она заговорила:

– Кхм… Коридор к захоронению принца начинается у входа, он защищен магическим построением пяти первоэлементов. Матушка сказала, что в древности это была магическая печать огромной силы. Нельзя допустить ни одного неверного шага, если мы хотим остаться в живых, поэтому вы должны следовать за мной.

Шэн Линъюань усмехнулся – да какая опасность может быть на входе? Если она там и есть, на карте все равно не обозначена.

Боковым зрением служанка заметила косяк рыб, ровными рядами плывущий в ту же сторону. В их бледных глазах отражался мерцающий свет – казалось, они косятся на нее с презрением, неодобрительно качая головами! Да что не так с этими низшими позвоночными, у которых и памяти-то хватает только на несколько секунд?

Они плыли так несколько часов – напряженные, как перед битвой с опасным врагом. Сквозь воду проникал дневной свет, когда они наконец добрались до места, где должна была находиться гробница гаошаньского принца. Шэн Линъюань тем временем беззаботно дремал, наслаждаясь морским бризом. Проснувшись, он увидел, что уже рассвело и люди все еще осторожно кружат у входа в гробницу. Его величество вынул из кармана длинную бамбуковую палку и ножик и, борясь со скукой, принялся вырезать флейту-дицзы. Современная одежда всецело противоречила его представлениям о прекрасном, но чем он остался доволен, это карманами и так называемыми «молниями» – хитро устроенными железными пластинками: если потянуть за металлический язычок вверх, карман запечатывался. Поначалу Шэн Линъюань счел карманы уродливым и